Холодный огонь

– А в чем разница?

– Ее можно убить, – пояснил Лонгсдейл, – поскольку любая нежить когда-то была человеком.

18 ноября

Бреннон читал отчеты о вскрытии. Если у первой жертвы замерзли только легкие и сердце, то над четвертой тварь потрудилась куда как основательней. Отец Тайн практически оледенел изнутри – заморожены все внутренние органы, все крупные сосуды, а кровь превратилась в стекло. Ну, по крайней мере, она так выглядела – Кеннеди заботливо приложил срезы к отчету. Оно действительно совершенствовалось – вторая и третья жертвы были заморожены куда сильнее, чем пивовар Мерфи, но не до того состояния, как священник.

«Где же предел? – Натан перелистнул страницу. – На чем эта тварь остановится? Она вообще остановится?»

Единственной частью тела отца Тайна, не пострадавшей от действий нежити, была рука, сжимавшая крест. Оледенение резко обрывалось около запястья. Сам крест оказался в круглой лакуне. Сейчас он покоился в шкатулке на столе комиссара. Лонгсдейл его обнюхал и едва ли не облизал (а может, и облизал…), но ничего не нашел.

Бройд, покрутив крест так и сяк, велел вернуть его церковникам. Комиссар тоже не смог понять, что же в кресте такого особенного, и послал дежурного в собор. Натан не очень хотел возвращать попам улику, но на этом настоял Бройд. Сам шеф отбыл к мэру – внушать страх и трепет.

Комиссар пошарил в пакете с пончиками и с разочарованием понял, что они закончились. Зато оставались горка отчетов по актуальным делам и план допросов, но Бреннон решил сперва наведаться в архив, где с раннего утра засел консультант.

Натан вышел из кабинета и велел промариновать в допросной парня, который по пьяни шесть раз пырнул ножом студента, а сам спустился в подвал.

Архив захватил все подвальное помещение и время от времени отъедал от верхних этажей угол-другой. Бройд несколько лет выколачивал из мэрии деньги на покупку здания рядом под архив, но пока безуспешно. Лонгсдейл засел во флигельке, изгнав оттуда архивариуса. Старичок возмущенно кипел, но исправно подносил захватчику дела.

Пес обретался тут же – он разлегся огромной гусеницей от стены до стены и навалился спиной на ноги консультанта, как грелка. Комиссар едва не наступил на пышный хвост.

– Отпустили бы собаку-то, – укорил Бреннон. – Ему тут и тесно, и душно. Пусть побегает. А, Здоровяк?

Пес вяло махнул хвостом и опустил морду на лапы.

– Что ищете?

– Странное, – отозвался консультант, хмуро изучая какое-то дело. – Хотя не уверен, что найду.