Голос во тьме

Комиссар отдела нравов советовал обратиться к ее сутенеру, некоему Эндрю Полтора Кулака, фамилия которого сгинула в дебрях его запутанной биографии. В целом комиссар ван Виссен полагал, что Полтора Кулака прибил проститутку сам, но раз коллега имеет какие-то подозрения… Правда, сутенер так ловко залег на дно, что ван Виссен потерял его из виду, но у Натана имелись кое-какие козыри в рукаве. Он накинул пальто, надел шляпу и отправился в дом номер восемьдесят шесть.

Консультанта Бреннон нашел в гостиной, перед жарко пылающим камином.

Пес нежился на шкуре у каминной решетки и лениво махнул хвостом в знак приветствия; его хозяин увлеченно изучал какие-то карты, разложив их у себя на коленях, на столе и на полу. Ведьма, проводив Бреннона до гостиной, хотела уйти по своим дворецким делам, но Натан ее остановил:

– Добрый день. У меня к вам есть небольшая просьба.

Консультант поднял голову и рассеянно поморгал на комиссара, словно успел забыть, кто он такой.

– Я был в парке, – заявил Лонгсдейл. – Я подумал, что убийства связаны с самим местом, но, как ни странно, ничего не нашел.

– То есть никакой дыры на ту сторону, из которой маньяк хочет выудить десяток-другой гнусных тварей? – заинтересовался комиссар. – А вы думали, что она есть?

– Да. Тогда стало бы понятно, почему именно парк. – Лонгсдейл нахмурился, глядя на карту. – Но это не так. Ничего похожего на портал, рукотворный или самораскрывшийся, там нет.

– Ну, гипотеза не оправдалась…

– Но зато там есть это ощущение, смутное, полустертое, но я его уловил.

Оно возникает в местах, где когда-то погибло много людей. Вы помните что-нибудь подобное о парке?

– Революция, – ответил Бреннон. – В те годы весь город был завален трупами. Здесь несколько месяцев шли бои между нами и имперской армией.

– Не подойдет, – пробормотал консультант. – Это было недавно.

– Двадцать лет назад, – суховато сказал Натан.

– Нет, не то… Оно слишком старое и идет из земли, глубоко под парком и слоем современной почвы… – Лонгсдейл снова уткнулся в карту.

На ней Бреннон заметил дату – 1803 год.

– Что вы там ищете? Этому парку черт знает сколько лет. Кеннеди его помнит с детства, а старику, между прочим, скоро восемьдесят.

Консультант не ответил.

– О чем он вообще говорит? – тихо спросил у Джен комиссар. – Какое еще ощущение?

– Дух дурного места. Представьте себе засыпанную сточную канаву, проходя над которой вы все равно чуете запах нечистот. Только в дурном месте пахнет не грязью, а смертью.