Глаз бури

– На какую сторону выходят окна вашей кельи?

– Я не понимаю, почему я должна подвергаться столь возмутительному допросу, когда такое несчастье…

– Отвечайте, – веско проронил Саварелли.

– На Большой канал.

– Ага, и при этом вы бодрствовали. Что слышали?

– Ничего! Я была погружена в молитвы Господу нашему…

– То есть когда несколько окон выпало в канал вместе с рамами и ставнями, а затем туда же отправилось девять тел – вы ничего не слышали, оглушенная силой истинной веры?

Мать Агнесса так крепко сжала губы, что кожа на остром подбородке и скулах туго натянулась.

– Я слышала плеск и звук падения, – сказала она наконец. – Тогда я вышла из кельи и была среди воспитанниц и монахинь, что могут подтвердить они все.

– Гм. Ранее вы утверждали, что тревогу подняла дежурная монахиня.

– Мне кажется, даже вы можете догадаться, что это произошло одновременно, – процедила мать Агнесса. – Я вышла из кельи и спустилась к комнатам воспитанниц, где встретила сестру Бенедику.

– Когда вы вызывали полицию?

– Около шести часов утра.

– Почему так поздно?

– Потому что мы молились! – в ярости рявкнуло тощее создание, и Натан удивленно поднял брови.

– Что, не меньше пяти-шести часов? Допустим, час на то, чтобы угомонить панику, я согласен, но потом-то?

Кардинал снова покашлял, намекая на пресловутую силу веры.

– Я оказывала моим монахиням и воспитанницам духовную поддержку, – прошипела мать Агнесса.

– Шесть часов? Пока трупы ваших девочек плавали у вас под окнами?

– Они не плавали!

– А куда ж они делись?

Настоятельница замолчала и после долгой паузы буркнула:

– Их унесло течением.

– В вашей… – Натан чуть не сказал «вонючей канаве», – вашем канале такое сильное течение, что сносит девять тел за несколько минут?

– Я не смотрела вниз.

– То есть вы увидели пустые постели, выбитые окна, но вниз не посмотрели? Ладно, а дежурная монахиня сестра Бенедика догадалась это сделать?

– Она тоже ничего не видела.

– Гм-м-м? Что ж, полагаю, об этом она и сама нам расскажет. – Бреннон захлопнул блокнот и встал. – Мне потребуется комната, где я смогу допросить всех монахинь и воспитанниц.

– Ни за что! – взвилась мать Агнесса.