Тихоня для мажоров

Отвожу взгляд, но когда снова смотрю на Артема, он усмехается и чуть облизывает губы языком. Твою ж ма-а-а-ать. Что со мной? Мне становится катастрофически жарко. Так, что приходится снять пиджак и повесить его на спинку кресла.

– Артем Борисович, Егор Борисович, – обращаюсь к мужчинам, немного приходя в себя, – у вас для нас новости?

– Да, Юлия Георгиевна, – спокойно говорит Артем и обводит персонал взглядом. – С сегодняшнего дня вы вступаете в мое полное подчинение, – говорит, как если бы сообщал мне о повышении зарплаты втрое.

– Хорошо, – киваю я. – А вы, Егор Борисович? Разве не должны сообщать о подчинении другой половине сотрудников?

Он кривится, но все же растягивает рот в улыбке. Получается какой-то оскал, честное слово, но, смотря на большую половину собравшихся, это замечаю только я.

– Мы с Артемом по очереди будем контролировать обе половины, поэтому по факту у вас два начальника, в подчинение которых вы вступаете.

И вроде бы рассказывает всем, но при этом смотрит прямо на меня, будто и не о работе вовсе говорит, а о личном подчинении. А с его уверенностью я не сомневаюсь – именно это он и имеет в виду.

Их присутствие волнует меня, и я никак не могу сосредоточиться и нормально провести собрание. Все время запинаюсь и опасливо посматриваю в сторону парней, убеждаясь, что они на достаточном от меня расстоянии. Я полностью погружаюсь в совещание, поэтому на пару минут забываю о мужчинах и о том, что они здесь есть.

Они стоят по обе стороны от меня. Удивляюсь их поведению, потому что, казалось, они должны держать субординацию и ни в коем случае не нарушать границы личного пространства на людях, но когда моей поясницы касается горячая ладонь, я понимаю, что им плевать на мнение подчиненных.

Я хочу провести полноценную планерку, но когда рука на моей спине начинает блуждать, я забываю об этом и быстро рассказываю о графиках на ближайшую неделю:

– Всем всё понятно?

– Да, Юлия Георгиевна, – почти хором отвечают сотрудники.

– Отлично. Все свободны, – улыбаюсь и жду, когда все покинут помещение, после чего отхожу от парней, разворачиваюсь и говорю: – Кто вам дал право трогать меня?

– Нам нужно поговорить, – настаивает Егор. – Наедине, – поворачивается к брату и приподнимает бровь.