Тихоня для мажоров

– Ну ты и скотина, Вася, – не удерживаюсь от колкости.

– Ты жила со мной десять лет. Что, реально думаешь, что так просто разведешься?

– Послушай, – набираюсь храбрости противостоять ему. – Мне плевать, что ты себе напридумывал. Я абсолютно не хочу тебя ни видеть, ни знать. У тебя теперь есть сладкие буфера и крутой тыл. Ко мне ты больше не вернешься. И будь я проклята, если ты хоть раз переступишь порог моей квартиры.

– Ты выпила?

Тварь. Какая же он тварь.

– Тебя теперь не касается, что я делаю или буду делать.

– Я не дам тебе развод. И не приду.

Сволочь, мысленно обзываю того, с кем прожила так долго, и чувствую, как слезы подкатывают к глазам, но нет… нет… я не позволю ему испортить мне настроение.

– Можешь не приходить, – я знаю, что он не увидит, но все равно пожимаю плечами. – Нас разведут и без тебя. Причин, по которым могут отказать, нет. У нас ни детей, ни нажитого имущества.

– Машина, – ехидно говорит Вася.

– Которую ты не получишь, – тут же парирую я. – Если нужно будет, я продам все, что у меня есть, но машину отсужу.

Я не слушаю, что он говорит в ответ, и отключаюсь. Мне больше нечего сказать человеку, который даже развестись не может с достоинством. Следующие полчаса я загружаю фотографии в инстаграм и пытаюсь заполнить форму «О себе», когда слышу звонок в дверь.

Сердце пропускает удар, потому что это может быть бывший. Он не любит, когда последнее слово остается не за ним, и сейчас точно мог прийти, чтобы разобраться.

* * *

Быстро заглядываю в дверной глазок и замираю, когда вместо мужа замечаю две массивные фигуры: Артема и Егора. Да блин. Разве я недостаточно доходчиво дала понять, что ничего не будет? Что им нужно? И как противостоять двум взрослым мужикам, желающим меня?

– А мы слышим тебя, крошка… – Артем скребет пальцами по двери, и клянусь, я чувствую его пальцы на себе.

Резко распахиваю дверь, чтобы не тянуть со встречей и тут же отфутболить настойчивых ухажеров, но сталкиваюсь с массивными фигурами лицом к лицу и слегка пасую.

– Привет, – Егор хищно улыбается, но не делает попыток приблизиться.

Он смотрит на меня, как изголодавшийся зверь, или это выпитое вино играет со мною злую шутку.