Тысяча свадебных платьев

Но что эта вещь делала под лестницей?

Медленно и осторожно Рори высвободила застегивающий коробку шнур, затем аккуратно подняла крышку. Сверху лежало несколько слоев оберточной папиросной бумаги, помятой и пожелтевшей от времени. Едва дыша от волнения, Рори один за другим отогнула их в сторону, пока наконец ее взору не предстало нежное кремовато-белое кружево.

Это платье словно явилось из волшебной сказки: вырезанная сердечком горловина, отделанная радужными кристалликами и крошечными жемчужинами; рукава из органзы с прорезями по всей длине – прозрачные, точно пара стрекозиных крылышек, бережно сложенные друг на друге.

Рори с неизъяснимой тоской посмотрела на платье – ей отчаянно захотелось получше рассмотреть и пощупать его легкое и красивое, как будто пенистое, кружево и тонкий, как папиросная бумага, шелк, и бугристую поверхность бисерной вышивки. И все же она колебалась. Тревожить и вынимать на свет сейчас этот наряд – после того, как он так долго пролежал в темноте, – казалось ей чем-то неправильным.

Но это же нелепость! Если бы это платье для кого-то на свете что-либо значило, оно бы не лежало здесь, наглухо закрытое в запыленной коробке.

Когда Рори вынула платье из коробки, оно как будто издало вздох облегчения, обретя долгожданную свободу. Нижние юбки из полотен органзы раскрылись, точно лепестки большого цветка, стоило их немножко встряхнуть, сделавшись светящимися и воздушными.

Знаменитый бант Руссель.

Рори начинала понимать, как Солин Руссель удалось сделать себе такую известность. Прекраснее вещи Рори еще не доводилось видеть – даже в воображении. Это платье впору было надеть принцессе, пусть даже и очень миниатюрной принцессе. Рукава, явно предполагавшиеся на всю длину руки, на добрые шесть дюймов не доходили Рори до запястья, талия была до невероятного узкой.

Быть может, это платье шилось на заказ, а потом, невостребованное, так и осталось ни разу не надетым? Что же случилось с невестой, которая должна была идти в нем под венец?

Вопрос этот растревожил Рори сильнее, нежели ей хотелось бы признать. Наверное, потому, что в голову ей тут же стали приходить разные сценарии произошедшего, один другого хуже. Неизлечимая болезнь.