Озеро нашей надежды

Тропинка изогнулась, и они начали медленно подниматься вверх. Девин глубоко дышала и старалась не отставать. Она не хотела, чтобы Лукас увидел хоть малейшее проявление слабости с ее стороны.

– У Амелии много денег, – заметил он.

– Полагаю, они в трастовом фонде. – Ей не нужны деньги Амелии.

– Правильно полагаешь. Но тот, кто будет распоряжаться ее акциями «Пасифик роботикс», тот будет распоряжаться ее деньгами. Этот человек должен хорошо разбираться в подобных вопросах.

– Я могу нанять управляющего.

– Точно так же, как я могу нанять няню.

– Ты знаешь очевидное решение, не так ли?

– Я получаю право опеки и нанимаю тебя в качестве няни. Как ты на это смотришь?

Уступить ему, чтобы Амелия стала пешкой в его игре? Черта с два!

– Лучше я получу право опеки и найму тебя в качестве управляющего.

– Этого никогда не произойдет.

Лукас ускорился. Они пробежали мимо конюшни, и мгновение спустя внизу показались лодочный сарай и пристань.

Девин с трудом поспевала за ним. Они двигались в обратную сторону.

Она поравнялась с ним. Тогда он побежал еще быстрее.

Ее дыхание стало частым и прерывистым, ноги налились свинцовой тяжестью. Ей помогало двигаться только желание доказать Лукасу, что она достойный противник.

– Может, ты хочешь немного отдохнуть? – спросил Лукас.

Поразительно. Он не выглядел запыхавшимся.

– Я в порядке, – ответила она.

Лукас развернулся и побежал задом наперед:

– Не глупи, Девин.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

– Не стоит выкладываться до потери пульса, это не чемпионат по легкой атлетике.

– Тогда… почему… тебе… важно… кто победит?

Лукас пожал плечами и мягко улыбнулся:

– Забавно наблюдать за тем, как ты стараешься выиграть.

– Мерзавец.

– Виноват. – Его глаза потемнели.

До особняка было уже рукой подать, но эти несколько сотен метров казались бесконечными.

Ну почему она стала его ждать? Ей следовало пробежать одной свои обычные две мили.

После того как погибла Моника, ритм ее жизни стал просто сумасшедшим. Она уже давно ничего не писала. Издатель ждет от нее новую книгу через три месяца, а ей осталось написать еще целых восемь глав.

Ее ноги становились все тяжелее.

Еще сто метров.

Пятьдесят.

Двадцать пять.