Мгновения вечности

– А тебе сколько?

– Девятнадцать, – сказал Акунин.

– В институте учишься?

– Скорее, просиживаю штаны. Я думал, там будет лучше. Сложнее. Интереснее. Короче, я ошибся. Садись.

Я послушно открыла дверь и села рядом. Салон автомобиля был великолепен: бежевая мягкая кожа, разные подсветки, полный пакет электроники. Что сказать, немецкое качество.

– Запах денег, – усмехнулся Александр, – представляешь, как было бы круто – выехать на трассу и рвануть вперед со всей скоростью? Ведь никто не выскочит наперерез.

– Да уж, – только и сказала я. Все же я пока надеялась, что кто-то в этом городе может выскочить нам навстречу.

Хотя время остановилось в будний день, застывшие машины все-таки осложняли движение. Мне было трудно представить, что каких-нибудь пятнадцать лет назад автомобили в Энске были редкостью. Сейчас городок просто кишел ими.

Акунин ловко лавировал между машинами. Ауди казалась невероятно легкой и маневренной – и правда дельфин, рассекающий морские волны. Мне все еще было тяжело видеть застывшие фигуры людей, мелькающие вокруг, поэтому я смотрела на своего напарника.

Его обычно безразличное лицо сейчас было счастливым, по-мальчишески восторженным. Вот что делает с мужчинами хороший автомобиль! Наверное, это то же самое, что для модницы – билет на шопинг в Милан.

Не могу сказать, что я так уж следила за модой, но стильную одежду любила всегда, и моей постоянной       спутницей в походах по магазинам была мама. Я невольно стала вглядываться в лица людей в автобусах и на остановках: вдруг увижу ее? Но я не могла сказать, что хуже – не видеть ее вовсе, или увидеть, но не живой и любимой женщиной, какой я ее запомнила, а просто застывшей статуей.

– Как она выглядит? – Акунин будто прочитал мои мысли.

– Похожа на меня, но ее ты бы не назвал хорошенькой – она красивая.

Он улыбнулся. Да, машина определенно действовала на него магнетически.

Первым делом Акунин остановился у главного офиса мобильной связи. Работники, в одинаковых рубашках и галстуках, столбами стояли на своих местах.

Мы осмотрели все столы. Никаких знаков или записок. Либо люди не догадались их оставить, либо…никого не осталось.

– Рано отчаиваться, – сказал Акунин, – возможно, выжившие просто боятся. Не все хотят выходить на связь.

– Почему? – поразилась я. Что может быть логичнее, чем искать себе подобных?

– Не знаю. Например, они могут думать, что остальные стали опасными тварями. «Обитель зла» смотрела?

Я оскорбилась.