Спаси мою маму

Меня неожиданно окатывает холодной волной паники, руки начинают трястись, а следом и всё тело.

– Мам, – тихий голос сына заставляет взять над собой контроль.

– Всё хорошо мой сладкий, – не понятно зачем говорю сыну, слова утешения, он явно позвал меня не для того, чтобы спросить «что со мной», он просто хочет попасть в квартиру к своим игрушкам, а ещё он хочет увидеть своего отца, также как и я.

Не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину, поворачиваю его несколько раз, и тяну тяжёлую дверь на себя, пропускаю в квартиру сначала сына, следом захожу сама, и опять замираю, вслушиваюсь в тишину в надежде услышать шаги мужа, спешащего нам на встречу.

Но вокруг царит тишина.

Делаю глубокий вдох, начинаю опускаться на корточки перед Митей, чтобы помочь снять ему обувь, снова замираю, только теперь от того, что мои лёгкие наполнились посторонним запахом. Запахам чужого, мужского парфюма.

Медленно выпрямляясь, обвожу взглядом прихожую, ищу следы присутствия чужого человека в нашей квартире, в голове вмиг разносятся слова Ростика «…они скоро явятся…».

Взгляд не вылавливает изменений, всё находится на своих местах. Не снимая туфель, и не разувая сына, беру его за руку, и вместо того, чтобы уйти из квартиры, иду осматривать комнаты.

Первым делом заглядываю на кухню, так как она ближе всего, обвожу её внимательным взглядом, здесь тоже всё так, как и было. Выхожу обратно в коридор, и иду в ванную, что находится напротив, в ней тоже пусто и всё на месте. И можно сказать, что у меня паранойя на нервной почве, но посторонний запах всё сильнее забивается мне в нос.

Он приятный, но чужой, и его не должно быть в закрытой квартире.

Иду дальше, и оказавшись на пороге гостиной замечаю на журнальном столике открытую книгу стихов, которая явно была на полке рядом с другими книгами. Подхожу ближе и пробегаю глазами по строчкам открытой страницы: «Имей друзей поменьше, не расширяй их круг. И помни: лучше близкий, вдали живущий друг. Окинь спокойным взором всех, кто сидит вокруг.

В ком видел ты опору, врага увидишь вдруг». Прочитываю строки стихотворения Омара Хайяма, любимого Вовкиного поэта, и резко разворачиваюсь, отбрасываю свою идею с осмотром дома, спешу покинуть квартиру, подхватываю ничего не понимающего сына на руки.

Строки этого стихотворения напугали, в них читалось предупреждения, вот только чего, я понять не могу. И уже находясь посередине коридора, слышу шорох, доносящийся из кабинета Вовы, вот только я уверена, там не мой муж.