Данный Богом

Я не смогла бы вынести, если бы Артем так на меня смотрел. Богданов – другое дело, мы знакомы сто лет, видели десятки порезов и ссадин друг друга. Пожалуй, с ним я могу не притворяться.

– Помоги дойти, – попросила я.

Андрей тут же подхватил меня на руки. Конечно, он хотел, как лучше, но мне было дико больно, лучше бы он просто поддержал меня под руку. Снять плащ самостоятельно я не смогла, пришлось Богданову помогать и с этим. Увидев его глаза, полные злых слез, я оглядела себя. Кошмар. Почти все тело в кровоподтеках и наливающихся ярким цветом синяках.

– Тебе надо лечь, – Богданов с трудом держал себя в руках, – к черту эту ванну.

– Мне это нужно, – я чувствовала себя грязной; пусть вода смоет хоть часть этого позора, – оставь меня одну.

– Нет, – решительно сказал Богданов, – ты можешь потерять сознание и захлебнуться. Я побуду с тобой.

– Я так не могу.

– Послушай, я уже вижу тебя голую. Что изменится, если ты сядешь в ванну?

Я пожала плечами. И правда, ничего.

Андрей усадил меня в ванну, налил в воду полбутылки шампуня и разболтал. Густая пена прикрыла мое обнаженное тело, как одеяло. Я встретилась с Богдановым взглядом и благодарно кивнула – как он тогда, на похоронах мамы.

– Мы с тобой – отличная команда, – вымученно улыбнулась я, но Богданов не отреагировал на нашу присказку – он был слишком расстроен.

Дальнейшее я запомнила смутно: Андрей вытирал меня, осторожно, как хрупкую вазу, нес в комнату, натирал кожу каким-то кремом, надевал на меня одну из своих футболок.

– Выпей, – у моих губ появился стакан с водой, – я растворил там две таблетки обезболивающего.

– Лучше принеси мне водки.

– Нет. Алкоголь расширяет сосуды.

Дались ему эти сосуды! Можно подумать, если завтра я проснусь с нормальными, нерасширенными сосудами, моя жизнь станет прежней! Все перевернулось, мне плохо, как же мне плохо…

Это случилось. Реальность произошедшего нахлынула, накрыла меня с головой.

– За что? – скулила я. Боль все не отступала. Мне казалось, я умираю, горю за живо, и никто уже не сможет помочь мне, – за что? Я же ничего плохого никому не сделала!

Меня трясло. Андрей укрыл меня одеялом, но продолжал обнимать. Сквозь накатывающий сон я слышала его слова:

– Прости меня…Пожалуйста, прости, что меня не было рядом. Я бы за тебя умер, клянусь.