Предатель. (Не) его семья

Вот только какие неотложные дела, и куда и кому придётся ехать одному?

– Нет, Алина и девочки в полном порядке, образовался небольшой пустяк, но утрясти его необходимо.

Об упоминании его сестры и племянниц, волна ревности прокатывает по всему телу. Я не знаю кто именно сейчас беседует с Пашей, но меня задевает, что интересуются не мной, беременной, практически женой, а Алиной и девочками, словно меня и нет в жизни Астахова.

– Ты правильно понял, и сам понимаешь, никто не должен знать, так что держи свой язык за зубами, иначе пойдёшь подворотни подметать, – неожиданно бросает угрозу любимый своему собеседнику.

Про что должен молчать этот человек? Почему Паша ему угрожает?

– Мне плевать, как ты будешь выкручиваться, он не должен знать где я! – рявкает Паша.

Вздрагиваю от такого крика, рукой хватаюсь за стену, второй прикладываю к губам, чтобы не выдать себя.

– Тупица, – цедит сквозь зубы Паша, и по грохоту понимаю, что он телефон свой на стол бросил, – олух недоделанный, зря ему мать доверилась, – бросает недовольно.

Я ничего не понимаю, но чувствую, что на глаза Паше лучше не появляется, он зол, даже хуже, чем в парке. Тихо пячусь назад, рукой скольжу по стене, но совсем забываю про тумбу с вазой, что стоит в коридоре и роняю её. Громкий звук разбитого стекла оглушает, вскидываю руки вверх, зажимаю уши, зажмуриваю глаза.

– Мила! – голос Паши покрывает всё тело табуном мурашек, – ты поранилась, детка? – из холодного его голос становится взволнованным, тревожным, – как ты так, а? – в секунды оказывается рядом, словно пушинку подхватывает на руки, – посмотри на меня, – произносит требовательно.

Подчиняюсь, открыла зажмуренные до этого глаза, смотрю на любимого. Глаза чёрные, словно сама тьма в них клубится. Именно в эти глаза я изначально и влюбилась! Никогда таких не видела.

– Ты поранилась? – смотрит пристально, словно мысли мои прочитать пытается, хотя порой мне кажется, что так и происходит.

– Нет, – качаю головой, хотя даже не знаю, но боли точно не чувствую.