Серия приключений лорда Эдварда Фарлоу

«Желание гостя – закон в моей таверне, сэр» – важно объявил Чарльз Виндзор и церемонно поклонился. Крестьяне были немного озадачены, но веселый звон стаканов и бульканье бочонка в умелых руках мистера Виндзора, простое поведение и охотничий костюм лорда, присевшего за свой ужин из домашнего хлеба, яичницы и жаркого, очень быстро рассеяли их настороженность, и они вернулись к своим привычным занятиям.

Ужин был давно окончен, и лорд Эдвард в задумчивости лежал на кровати в своем номере перед догорающим камином.

Ровно в половине девятого вечера все крестьяне разошлись почти одновременно и даже как-то торопливо, некоторые коротко поблагодарили «благородного лорда за его королевскую щедрость». На улицы Фарлейкса уже опустилась черная как вороная лошадь ночь, в небе висели редкие звезды. Полная луна временами скрывалась в облаках, гонимых холодным северо-западным ветром. В ответ на вопрос Эдварда, куда это вдруг заспешили посетители таверны, Маргарет Виндзор быстро отвела глаза и преувеличенно громкой загремела посудой, что-то пробормотав о том, что завтра им опять рано вставать и долго работать.

Занятый этими все более и более путанными мыслями, лорд Фарлоу постепенно погрузился в сон.

Глава IV. Темные секреты

Когда большие часы в общем зале таверны глухо пробили полночь, Эдвард вдруг проснулся с ощущением надвигающейся опасности.

Собака мирно спала перед кроватью.

Через три комнаты от него слышался приглушенный разговор. Эдвард понял, что в этом тайном ночном разговоре он сможет отыскать ключ к странным событиям, происходившим в этой деревне. Однако, он не собирался ни оставлять грязные следы на полу, ведущие от двери чужой комнаты к его временному пристанищу, ни, тем более, быть позорно пойманным за подслушиванием чужих разговоров.

Надеть чистые кожаные охотничьи краги на мягкой подошве, не дающей стука даже при быстро беге по паркету было делом одной минуты, и лорд выскользнул за дверь в коридор.

Нащупав стены, Эдвард быстро двинулся в сторону полоски света, выбивающейся из-под двери комнаты хозяев, остерегаясь задеть выступавшие из стен канделябры.

Первый голос принадлежал Маргарет Виндзор, он был окрашен нот ками нетерпения, досады и даже гнева.