Брат мужа. Счастье взамен

– Да не лезу я к ней! – возмущённо шепчет Лариса, – мне её просто по-женски жалко! Она не уродина, на вертихвостку не похожа, – не заботясь о том, что я могу всё это слышать, делиться своими заключениями с мужем, – в общем козёл у неё муженёк, говорят он даже документы ей не оставил, ты представляешь!

Больше не могу слушать, напоминание об отсутствии у меня документов становится последней каплей. Скидываю с себя тонкое одеяло, неуклюже поднимаюсь с постели, с большим трудом наклонившись, достаю сапоги из-под койки, наспех обуваюсь и как можно быстрее покидаю палату.

– Лариска! – разносится шипение за спиной, – язык свой прикуси, – грозно произносит Тамара, самая старшая из нас.

– Я правду сказала! – возмущается Лариса.

– Какую правду? – звучит другой голос.

Что ответила Лариса, я уже не слышу, дверь за спиной закрылась, отгораживая меня от спора в палате.

Подхожу к окну, касаюсь животом края подоконника, смотрю на заснеженный двор больницы.

Что мне делать? Как быть дальше? Через два дня меня выписывают, а у меня ни документов, ни денег, ни ключей от квартиры.

Их нужно забирать, но как вернуться в дом к свекрови и вернуть свою сумочку? Там не только документы, там в потайном кармашке спрятана карта, на которой лежат деньги, что я копила на малыша. Если Савелий её найдёт, то плакали мои сбережения. У меня на всех картах один и тот же ПИН-код.

Страх оказаться в лапах этой страшной семейки прокатывается по спине холодной волной.

Боже! Зябко передёргивая плечами. Если бы я не забыла ключи, и зарядила вовремя телефон, то через месяц…

Может обратиться в полицию? И с их помощью забрать свои вещи? Неожиданно приходит мысль в голову.

– Точно Ками, нужно обратиться в полицию, – шепчу себе, и разворачиваюсь обратно в палату.

Вернувшись обратно в палату, увидела на своей тумбочки пару яблок и связку бананов.

Лариса.

Сразу поняла, кто оставил угощение. Но зря она, я ведь не притронусь, и не потому, что якобы обида на её слова голову подняла, нет. Просто аппетит пропал, и кусок в горло не лезет, с огромном трудом ем супы из местной столовой, потому что надо.

В палате тишина, девочки молчат, а Лариса и вовсе укрылась с головой одеялом, лежит на койке.