(Не) его ребёнок. Роковая ошибка

– Алёна, снимайте свои колготки, я сам обработаю ваши раны, ничего я вам не сделаю, не стоит меня боятся, – не поворачиваясь ко мне, произносит Виктор.

Не отстанет! Зажмурив глаза и прикусив нижнюю губу, встаю с дивана, приподнимаю юбку, цепляюсь за пояс колготок, стаскиваю их вниз, когда капрон спущен до колен, неожиданно распахивается дверь кабинета.

Коротко взвизгиваю и огромными от удивления и ужаса смотрю на того, кто стоит на пороге.

– Ну ты и дрянь! – с отвращением произносит Гриша, смотря на меня со злостью и ненавистью.

– Ты кто? – как-то грозно летит от Виктора в сторону моего жениха.

– Гриш, – одновременно с новым знакомым.

Хлопок двери выдергивает из омута прошлого. Подрываюсь на ноги, торопливо спешу на встречу вернувшемуся мужу, с твёрдым намерением поговорить и убедить сделать ещё один тест, только в другой клиники. В голове роятся мысли, что в той лаборатории, в которой мы делали тест, есть знакомые у Зинаиды Петровны! А как она иначе могла провернуть такое?

– Ты какого хрена ещё здесь?! – сталкиваемся с мужем в коридоре, – я что тебе сказал?! – пронзает меня свирепым взглядом, – убирайся из моей квартиры! – рычит, что зверь.

– Гриш, – сдерживаю себя, чтобы не разреветься, – давай поговорим? – взмахивает руку вверх, словно ударить собирается, отшатываюсь, от испуга втягиваю голову в плечи.

– Нам не о чем говорить! Убирайся! – лютый взгляд исподлобья.

– Я не изменяла! Глеб твой сын! Давай сделаем ещё тест, в другой клинике! Прошу, Гриш, – голос дрожит.

– У Ситникова? – скалится муж.

– Можно и у него, – шепчу в душе появляется надежда, что он согласится.

– Сколько ты ему заплатила, дрянь? – шаг ко мне, нависает сверху.

– За что? – спрашиваю, не понимая его вопроса.

– За то, что прикрыл твою беременность от любовника и выдал её за ЭКО? – выплёвывает полную чушь.

– Что? – выговариваю с трудом.

Боже! Он сейчас серьёзно? Откуда он это взял?

– Ой! Только не надо так смотреть! Я больше не верю твоим лживым глазам! Убирайся, пока я сам тебя и твоего пацана не вышвырнул! Вон! – гаркает так, что стены квартиры вибрируют.

Смотрю на мужчину, что приходится мне мужем, и не узнаю этого человека! Он чужой, не тот за кого я выходила замуж, не тот с кем планировала беременность, с кем столько счастья испытала, не тот, кто любил меня, ласкал длинными ночами, клялся в любви.

Из детской раздаются плачь сына, лицо мужа искажается гримасой ненависти.