Оружие холода

Он испытывал явную симпатию к самому себе и, конечно, эти же чувства должна была полностью разделить вот эта девушка напротив.

– Я сама себе нравлюсь, – красивым по тональности, но полным кокетства, голосом отвечала девушка.

Возможно, в этом плане она была под стать своему визави, но, всё же, в плане нравственной чистоты она превосходила своего, то ли оппонента, то ли наоборот. А красавчик ежеминутно менял позу; то сидел весь развалившись, то наклонялся вперёд к ней, умудряясь при этом ладонью удостоить чести её колено, то и вовсе извивался непонятно как, а красноречие журчанием лилось, как шумно широкая проточная канава.

Пожилой, полной женщине, судя по лицу её, не нравилось всё это, но что поделаешь, все мы – временные посетители этого мира электрички.

– А может, снимем номер. Администратор там – мой кент. – продолжал тем временем красавчик, называя один из самых фешенебельных отелей города и, конечно, стараясь упоминанием его произвести, как можно больший эффект на собеседницу.

– И какую программу предложишь? – с такой же озорной улыбкой отвечала она.

– Вечером казино, ночной клуб, ресторан, а дальше сама понимаешь. Программка будет о-кей! – подмигивая и прищуриваясь, пояснял ей красавчик, особенно делая певучую, невероятно выразительную интонацию на последнем слове.

А полная женщина хмурилась про себя, терпела. Уж своему внуку или внучке задала бы за такое. Но терпеть пришлось недолго. Электричка плавно подкатила к какой-то станции, где она, кряхтя, но всё, же, с удовлетворением покинула это надоевшее ей пространство.

Вместо неё её место занял какой-то мужичок. Такой невзрачный, что я и не уделил ему какого-то внимания. Полно таких. А мужичку этому, похоже, было наплевать, о чём разговаривает молодёжь, да и всё остальное в этом временном мире. Уткнулся себе под нос и задумался о чём-то.

А разговор молодёжи набирал высоту. Красавчик был весь в упоении, переходящем в экстаз. На вершину блаженства в этом мире электрички на данный момент никто не взбирался.

Ему захотелось сесть рядом с ней, обнять её и поднять игровое поле заливистого разговора ещё на уровень выше. Все карты в руки и сама фортуна, улыбаясь, распахивает двери и, подобно угодливому швейцару, низко кланяясь, приглашает войти в ослепительный дворец утех и грёз. Да, она ведь тоже вошла во вкус этого игрового поля. Что помешает ему? А, а, а… Разве что, этот оборванный мужичок, недавно вошедший на станции, сидит рядом с ней, весь съёжившийся.