Миры над бездной

Она узнавала эту местность пригорода, когда всего лишь один раз в детстве ездила с матерью к родственникам по её отцовской линии. Внизу простирались две священные горы Саган-хада и Дяндяжан-хада и рядом с запада на восток улусы, сёла Эрхирик, Дабата, Арбижил. И вот они у деревни, улуса Дабата парящим полётом свернули на северо-восток мимо высокой священной горы Тэмэтэ-хада, а с запада на восток от Селенги до самых лесов бурятского племени хори протянулась живописная горная гряда Улан-Бургасы, в тайгу которой они влетали точно машиной-невидимкой, и потому никто не заметил, не увидел.

– Ну, вот мы и приехали, прилетели. Добро пожаловать в гости! – как-то торжественным тоном, но и тоном искреннего благодушия говорил этот супермен, этот мастер единоборств, этот незнакомец всё тем же ореолом таинственности, указывая куда вниз на кроны сосен, пихт, кедров, лиственниц, составляющих основу сибирской тайги.

На одной каменистой поляне тайги Алина увидела какое-то строение. О, то был такой вот двухэтажный дом красивейшим дизайном, можно точно сказать, что это вилла, не больше, не меньше.

Но как такая роскошная вилла оказалась в глухомани, в глухой, глухой тайге?!

6

Всё же она оказалась сильна в психическом плане, когда в подростковом возрасте, в таком уж самом ранимом возрасте показала силу духа, что проявилось в том плане, что не согнулась, не скурвилась, и шла, шла настойчиво по пути жизни к мечте, к цели. А мечта, а цель была одна – поступить в институт, в университет и наперекор судьбе ли получить вот это заветное высшее образование и хорошую специальность, несмотря ни на что, как через тернии к звёздам.

Она никогда не наряжалась в модные одежды, не приукрашивалась косметикой. Да, ей не раз приходилось слышать о себе такое: «Надо же, у этой уродины такое красивое имя…» И потому Алина назло таким языкам старалась черпать ресурсы личности, души разума, как можно, в фанатичной учёбе. Да, этот её двоюродный брат всё же был не прав, считая её зубрилой, а себя таким уж вместилищем таланта.

Кажется, всё-таки уродство внешности давали о себе знать, и потому ль была преграда на пути к медали, будь она золотая иль серебряная. Да, в какой-то мере в эту высокоиндустриальную эпоху продвинутого научно-технического, технологического века она была ущемлена в отношении гуманизма, признающего ценность человека как личности. Но она не обиделась, нисколько не обиделась на это.

Да, её никто никогда не звал в гости.