Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2

Наиболее целесообразным было сочтено остаться благодарным ему в душе, без какого-нибудь шумного внешнего проявления благодарности. Осознание благодарности без сообщения о ней Менестору казалось наиболее подходящим вариантом, несмотря на полное его равнодушие к ценностям такого рода.

– Ребята, вы можете меня не ждать, – обратился Менестор к Вакку, Фрину и Номею. – Я могу задержаться.

– Вот хитрец! – заметил Вакк.

– Какой ценой, какой ценой, дорогой Вакк! – спокойно сказал Менестор.

– Я бы еще перекинулся в картишки с кем-нибудь, – возразил Фрин. – Нас, как я понимаю, отсюда не гонят.

– Я иду домой, – сказал Номей.

– А ты, Вакк? – спросил Фрин.

– Я не прочь поиграть.

– Менестор, решай, будешь с нами      играть или нет? – допытывался Фрин.

– Нет. Я устал сидеть, – сказал Менестор. Побеждать имеет смысл лишь раз в день.

– Почему это? – поинтересовался собравшийся уходить Номей.

– Потому, что победы приедаются и уже не ощущаются как победы.

– Но тогда и      терпеть поражение нельзя более раза в день, – заметил Подмастерье. – Правда, по твоей логике, Менестор, каждое очередное поражение      уже не будет переживаться так болезненно, как первое, и, может, вообще станет неотличимым от победы.

– Ты прав, Мохтерион.

– Я не очень хорошо понял, что он сказал, – обратился Номей к Менестору, имея в виду Подмастерья.

– Самая большая опасность, вернее, неудача человека не в том, что судьба обделяет его победами, а в том, что она осчастливливает его неспособностью к поражению, – внес еще большую путаницу Мохтерион.

– Несчастен тот, кто ни разу не побеждал в жизни, – не скупился на урезывание излишков половой энергии в пользу мыслительной Менестор. – Чего стоит жизнь такого человека?

– Быть может, ты прав. Но не менее несчастен тот, кто никогда не терпел в жизни поражения, или же так полагает, что не терпел, – отстаивал свой взгляд Мохтерион.

Номей сам открыл дверь, и Подмастерье поспешил проводить его. Фрин и Вакк погрузились в игру.

– Я не желаю себе поражений, – сказал Менестор вернувшемуся Мохтериону.

– Я присоединяюсь к твоему желанию. Но мы останемся друзьями и в том случае, если я себе не пожелаю побед, – сказал Мохтерион.

– Ты говоришь неискренне, – заметил Менестор.

– Не думаю.