Дневники мотоциклиста. Часть Первая

Подхожу робко к тёте в униформе, пытаясь в пелене похмелья подобрать из трёх оставшихся нужные слова на предмет пропажи товарищей, а она мне: «Ты что ль ТРЕТИЙ?»

Ну до чего же могут эти женщины исковеркать простой, казалось бы, но бескомпромиссный пароль «Третьим будешь?» Но оказалось проще: мои подельники просто предупредили обслугу, что один [xxx]рыга [35 - Первое (и не последнее) завуалированное вхождение обсценной лексики в тексте, как правило обозначаемое тремя и более точками или «иксами» (в зависимости от степени экспансивности).

[…]рыги – в общем случае оскорбительное обращение к лицу мужского пола, потерявшее изначальный негативный смысл в узком кругу друзей. Неоднократно встречается в повествовании, а также послужило основой для испанизированного ника автора] застрял в багаже.

Ну чтобы я без вы, падры? [36 - Отсылка к старославянской форме обращения в винительном падеже через через именительный: «иду на вы» (вместо иду на вас)]

Москва. «Хождение по мукам» [37 - Отсылка к одноимённому названию романа-трилогии А.

Н. Толстого]

2 040 км пути

Совершив немало пространных перемещений по бескрайним просторам государства Московии, мы очутились в ресторане, где напотчевались каких-то экзотических медуз и, как позже выяснилось, горгон [38 - Горгона Медуза – персонаж древнегреческой мифологии, чудовище с лицом женщины и змеями вместо волос. Взгляд Медузы обращал всё живое в камень]. А наетый и напитый русский мужик чего хочет? Правильно: хочет спеть. Решили совместить и по старинному русскому обычаю вызвали цыган и медведей с гитарами и плясками, то есть переместились в сауну с пивом и караоками.

К вечеру, уже в полнейшем пьяном угаре мы с упорством продолжали свои променады, тангажи и рысканья [39 - Променад (фр. promenade) – прогулка по городуТангаж, крен, рысканье – три угла, задающие наклон летательного аппарата по трём координатным осям], вплоть до самой долгожданной ночной кареты «Москва – Гавана» (27000 руб. за туда-обратно). Но не без потерь: съеденная в недобрый час медуза (она же горгона) настойчиво попросилась полетать у старика Бобби, только мы её в подворотне и видели.

Бобби переживал за неё, тяжко вздыхал, плакал и надрывно клокотал диафрагмой. В общем, извёлся весь и нас изрядно потрепал. Правда, потом, отвечая на возгласы «соберись, тряпка!», собрался и успокоился.

Падре Лео как мог постарался упрятать свою неугомонную горгону поглубже, в ответ на её столь же настойчивые попытки к побегу.