Корона из земли и огня

– Она сама. Ты знаешь о ее магии. Последние недели мы потратили на тренировки. Давина может использовать свою силу как оружие. Никто не причинит ей вред.

Я произношу эти слова, чтобы успокоить себя, чтобы не кинуться к Элоре и не помчаться во Двор Пламени. Давина справится. Ее магия защитит ее. И она также позаботится, чтобы с Фульком ничего не произошло.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я. – Подождем, пока они снова не нападут?

Грета и Вальдур переглядываются.

– У нас есть один пленник, – говорит старая целительница.

Я содрогаюсь от одной только мысли. Огненные земли решают свои проблемы огнем – так было всегда. Так мы заставляем пленных – или фальшивых принцесс – говорить. Но с тех пор, как моя семья сгорела в конюшнях, я обхожу этот метод по широкой дуге.

– Я поговорю с ним, – заявляю я. – Может, он мне ответит.

Грета выглядит совсем не убежденной, но зовет:

– Тогда пошли.

* * *

Связанный множеством веревок и с кляпом во рту, плененный фрискиец ждет в хижине Греты своей судьбы. Его глаза темнеют, когда мы втроем, войдя в хижину, останавливаемся перед ним.

– Вынь у него кляп изо рта, – говорю я Грете.

– Если ты так считаешь… – выполняет она мою команду.

Пленник двигает челюстью и кидает на меня полный ненависти взгляд.

– Наш король об этом узнает, будьте уверены!

Грета фыркает.

– Как будто нас это интересует!

Движением руки даю ей понять, что ей стоит замолчать, и наклоняюсь к фрискийцу.

– Ты знаешь, кто я?

Он морщится.

– Нет. А должен?

– Ну, если вы меня искали, то должны знать, как я выгляжу.

Его глаза изумленно расширяются.

– Ты – Леандр.

– Точно. А теперь скажи, зачем вы меня разыскиваете.

Он рассматривает меня с ног до головы, словно хочет убедиться, что я тот, за кого себя выдаю.

– Я должен был сразу узнать тебя по одеждам ритари…

– Зачем вы искали меня и угрожали этой деревне? – повторяю свой вопрос резче.

Он встречает мой взгляд.

– Потому что тебя требует к себе королева.

– Давина? – тихо спрашивает Грета. – Но ты ведь пришел от нее.

Я качаю головой.

– Не Давина. – Указываю подбородком на фрискийца. – Он говорит о своей королеве, матери Давины.

С легким содроганием я вспоминаю о последней – и, к счастью, единственной! – встрече с королевой Фриски.