Железноцвет

Железноцвет

Азиз Тимурович Алимов

Россия будущего. Некогда процветавший наукоград пришел в упадок из-за тягот военного времени и катастрофы в секретном Бюро. Байронический герой романа – узник этого города, опальный чекист Петр Леонов, наследник некогда могущественной фамилии. Вопреки долгу перед городом и тяжелому состоянию своего биологически модифицированного тела, Петр одержим исчезновением своей гениальной сестры, исследования которой – причина всего, что произошло с ним и с миром. Встреча с бесшабашной Зоей, прибывшей с фронта, втягивает Петра в разрушительное столкновение группировок, сражающихся за страшное наследие секретного Бюро.

Содержит нецензурную брань.

1.

Формалин и буря

С самого падения Москвы, в своих снах я вижу одно и то же. Красную реку в угольной тьме и плотину тел, перекрывшую ее течение. Нависшую над моим разорванным лицом пустую глазницу, излучающую полоумное остервенение, а справа, высоко над глазницей – оранжевый саван, накрывший столицу, доживающую свой последний день.

Дальше – коматозная темень и голос Вики – из того дня, когда она ушла, бросив меня на реанимационной койке.

– Пойми, я должна идти. Ради общего дела. Ради полного и окончательного освобождения.

Сон обрывается, когда меня несмело тормошат. Прибыли?

Я поднимаю веки и, как обычно, поначалу не вижу ровным счетом ничего. Постепенно в бесцветном мареве начинают проступать несколько ярких пятен – силуэты зданий, надо полагать. Быстро обретая четкость, зрение минует ультрафиолетовый спектр.

Картинка нормализуется. Мозг догоняет неродные глаза, и сквозь треснувшее лобовое стекло я вижу кривую индустриальную улочку. Блочные постройки, скорее заброшенные, чем нет, жмутся к земле от мощного ветра, что несет с пустошей облака фонящей пыли, металлолом и холод близкого океана.

Ясно – боялись будить, и торчим мы тут уже давно. Водитель смотрит на меня вопросительно и заискивающе, в десантном отделении тактично отмалчиваются.

– Так, – прокашлявшись, завожу шарманку я.

 – Осмотреть окрестности, прошерстить местных.

– Так точно! – в унисон откликаются мои орлята. Голоса у них едва сломались, но в глазах уже льдинки. Складки вокруг пухлых губ. С рук не покормишь.

– Если что – сразу трубить в горн, ясно? – говорю я.

– Так точно. Вы сейчас куда, Петр Климентьевич?

– Встречу гостью, осмотрю дом, пожалуй… Не зевать мне. Был очередной прорыв из-за речки, в случае чего – сами знаете. Меня нет.