Железноцвет

На табуретке, стоящей аккурат напротив дверей, прикорнул обтянутый кожей скелет, вооруженный “Сайгой”. При нашем внезапном появлении скелет вскакивает и с неожиданной прытью вскидывает ружье.

– Вольно, товарищ сержант, – говорю я.

– Петр Климентьевич?!

Выпучив желтоватые глаза, скелет опускает ружье.

– Во плоти, – киваю я. Зоя косится на меня.

– Но вы же… вас же сюда не…

– Персона нон-грата, знаю. Мне претят подобные формальности. Где Саша, сержант?

– Во второй студии, товарищ комгруппы.

Я киваю ему и даю Зое знак следовать за мной.

– Всегда рады вам, товарищ комгруппы! – в спину нам говорит скелет.

Мы заходим в коридор, освещенный неоновыми трубками. Через равные промежутки здесь расположены большие входные двери; надписей и указателей нет. Нам навстречу, хихикая, выходит стайка юных девиц, одетых в белые рубашки, белые чулки с подвязками, туфли и красные галстуки. За ними следом, с лицом отца, пришедшего платить алименты, шаркает ожиревший пенсионер, наряженный в форму генерала американской морской пехоты.

– Это что за место? – полным недоумения голосом спрашивает Зоя, снова и снова оглядываясь на миновавшую нас процессию – до тех пор, пока та не скрывается за углом.

– Это? Это “Бездуховность”, – говорю я. – Крупнейшая в пустоши фабрика развлечений для масс.

Вторая студия, как и все остальные, отделена от главного коридора металлической звуконепроницаемой дверью, над которой неоновыми трубками выложена цифра “2”.

– Хочешь – подожди меня в баре, – предлагаю я. – Он там, за поворотом. Я быстро.

– Дудки, – решительно отвечает Зоя.

С дивана, стоящего напротив двери, мне навстречу поднимается пара бордовых буйволов. Несмотря на расслабленные позы, животные дышат тяжело; их майки липнут к телам от пота. Жира в их телах вообще нет, в принципе; бугристые вены покрывают их лица и руки плотной паутиной.

– Тише, товарищи, – говорю я. – Это же я.

– А, – говорит один. Второй согласно кивает. Диван мучительно трещит, принимая обратно их вес.

– Е-мое, – говорит Зоя, прижавшись носом к стеклу.

За стеклом находится просторная и ярко освещенная комната с убранством в духе рококо и кроватью с балдахином посередине.