Железноцвет

В основном это женщины и старики, неумытые и расслабленные, одетые аляповато, с пробелами гардероба, заполненными элементами уставной формы одежды. Все несут какую-то тару: кто – канистру, кто – трехгаллонную бутыль; двое плутоватого вида пенсионеров тащат котел с краником. По другой стороне улицы движется стая собак и детей.

Зоя вскоре опять начинает мурлыкать, а потом напевать что-то непонятное, то ли на финском, то ли на венгерском. Голос у нее действительно сильный, певческий. Спев пару куплетов и припев, Зоя косится на меня и замолкает.

– Да пой на здоровье, – говорю я.

Мы минуем расхристанного мужчину, лицом вниз залегшего посреди улицы. Упитанная облезлая кошка сидит у мужчины на спине, а ее странные, необычайно длинноногие и разноцветные котята потихоньку обгладывают пальцы лежащего. Зоя чешет бровь пальцем, потом поправляет лямку.

– Привычка у меня, – говорит она, – все никак не отвяжется. Все время пели, – добавляет она.

Пели – во множественном. Где пели? Не в хоре. Тогда где? Как же хочется Зою расспросить про ее подразделение, но не стоит.

У шедших впереди нас пенсионеров отламывается ручка, и их котел падает в пыль. Пенсионеры отстают от колонны, и нам в спину несется их взаимная брань. Зоя кисловато ухмыляется какой-то своей мысли. У парадной дома, который мы минуем, курят трое с автоматами. Стрелки одеты в одинаковую грубо пошитую форму – такую, какой ни в каких родах и видах войск не найдешь.

– Пели, говоришь? – не удерживаюсь я. – В твоем подразделении?

– Все время, все вместе, – отзывается Зоя. – Один заведет – и понеслась. От нечего делать, и чтобы забыться, как в трансе. После подъема, перед завтраком, в автопарке, в бане, в патруле. Перед боем. Иногда в бою. Все, что по радио давали, и вообще все, что попало. Просто отдельные строчки. Слова. Был один тип, он вообще говорить разучился, знал только уставные команды, либо просто говорил случайные фразы.

– Скучаешь по ним?

– Нет.

Слишком резко. Она и сама, кажется, поняла.

– Не знаю, – поправляется Зоя, – вроде только что было, но уже как во сне. Как… как… – она замолкает.

На заполоненной ржавыми скелетами детской площадке собралась небольшая толпа, что-то происходит.