Железноцвет

– Двадцать? Мне… мне нужен сращиватель, доктор. Чистый. Я могу заплатить…

– О-хо-хо! – абсолютно ненатурально хохочет девочка. Ее золотые глаза полны слез. – Снова взялся за старое, Леонов?

– Нет доктор, для моего…

– Ты утомляешь меня. Скажи лучше – что ты для меня можешь сделать?

– У меня есть деньги…

– Я печатаю деньги, мальчик. Этот город принадлежит мне. Не только этот.

Мгновение, я пребываю в замешательстве. Девочка смотрит на меня почти моляще.

– Десять секунд, – говорит она, глянув в зеркало.

– Если… если у вас и правда все схвачено, доктор, как вы объясните сегодняшнюю диверсию? – решившись, спрашиваю я. – Я знаю, что она – не ваших рук дело.

– Не смей дерзить мне, слюнтяй.

– Эта атака уничтожила всю верхушку Управления, включая ваших марионеток. Город в смуте. Кто-то всерьез играет против вас.

Пару секунд девочка хранит молчание, ожидая.

– Вопрос на три балла, Леонов, – наконец говорит она. – С подсказкой. Я ищу человека. Специалиста в своей практике. Его исчезновение играет важную роль в нынешних событиях.

Шестерни скрипят в моей голове. Кажется, что я никогда не найду ответа, когда тот словно сам по себе срывается с моих губ.

– Алхимик. Он же Герцен, Константин Спиридонович.

Снова молчание. Тень в колодце чуть смещается, заставляя воду выплеснуться на камни.

– Не вы один его ищите, – говорю я. – И исчез он не по вашему велению, это уж точно. Слишком большой был шум в Управлении…

– Не зазнавайся, – бросает девочка.

– Я найду его для вас.

– И ты знаешь, где искать?

– Знаю.

– О, вот он, вот он – огонь в глазах! Как они, кстати – твои новые глаза?

– Не жалуюсь, – отвечаю я. – Вы поможете мне, доктор?

– Вит выдаст тебе склянки. Не потрать по дороге… И не разочаруй меня.

Я киваю. Удильщик остается неподвижным, и, помедлив, я отступаю назад. Я уже поворачиваюсь к колодцу спиной, когда голос девочки снова настигает меня.

– Твои каникулы закончились, Леонов. Вскоре, твои таланты мне снова понадобятся.

Я смотрю через плечо, и вижу, как бурый силуэт подается вперед. Теперь мне становится хорошо видно его. Я немедленно отворачиваюсь, тщась выбить стоящую перед глазами картину. Я слышу шипение, с которым вентиляционная машина подает газ в легкие, а затем Удильщик раскрывает свои рты. Его собственный, черный голос заполняет зал.

– Сезон бурь приходит в пустошь, Петр. Будь бдителен.