Любовь в чужом теле

Мне стало стыдно за так называемых мужчин, и я тут же вскочила со своего места:

– Садитесь, бабушка!

– Ой, спасибо, добрыни… Добрая ты девушка, – сказала бабулька, усаживаясь на сиденье.

Бабулька удобно устроилась на сиденье, но вместо того, чтобы как порядочные пассажиры смотреть в окно, стала разглядывать мои коленки.

«Бедненькая старушка, – пожалела я её. – Ноги, должно быть, у неё сильно болят, раз так на мои колени смотрит. Наверно, о своих ноющих суставах думает. Даже неудобно как-то, что я в короткой юбке», – переступила я с ноги на ногу и попыталась прикрыть колени сумкой.

– А, что девушка, может, мне на коленки сядете? – хохотнул нагловатый парень, теперь сидящий напротив бабки.

Я обалдела от такого хамства! Мало того, что бабушке место не уступил, так ещё теперь ко мне подкатывает!

Но пока я соображала, что ответить, бабулька среагировала оперативнее меня – со всей силы она заехала палкой парню по ногам.

– Ай, больно же! Совсем с ума сошла, старая? Что ты себе позволяешь! – взвыл транспортный нахал.

– Это ты что себе позволяешь, мужик недоделанный! – бабка повторно треснула клюкой по ногам парню. – Место старшим не уступаешь, девушек поганым языком смущаешь!

– Бабка, ты чё, совсем шуток не понимаешь?! – парень тер ушибленные ноги.

– Ага, ты мне ещё тут пошути! – бабка грозно глянула на моего несостоявшегося ухажёра. – Я этими руками немцев в сорок пятом с поля гоняла, тебе и подавно наподдам!

Я опешила – такой прыти я от бабули не ожидала.

– Спасибо, – сказала я, и в порыве благодарности положила руку на плечо бабушке.

– Ничего, дочка, – бабушка ласково погладила мою руку, задержав свою ладонь на моей руке дольше, чем следовало бы. – Мы, женщины, всегда должны держаться друг друга, на мужчин надежды мало, – бабулька бросила грозный взгляд на отделанного ею парня.

Радов

Какой приятный аромат идёт от Добрыниной! И почему я раньше не чувствовал этого аромата? Наверно, я слишком далеко нахожусь от этой Амалии-Амелии, когда отчитываю её. Да, частенько я её ругаю… А всё почему? Потому что Добрынина порой невыносимо бестолковый работник. Зато у этого работника очень даже симпатичные ножки. Не зря я её от назойливого ухажёра отбил. Вон, сидит, ушибленную ногу трёт. Для убедительности я показал наглецу сжатый кулак.