Я Бадри

– Да брось, Рэй… Почему именно сегодня, а не завтра?! – ноюще протянул сорокалетний мужчина.

– Потому что завтра – это завтра, Лео. А надо – сегодня! Или ты уже забыл? – Рэй орудовал салфеткой у рта. – Короче не волнует. Сейчас доедим, допьём кофе и пойдём работать. Всем понятно? – окинул он взором своих подчинённых.

Бад с любопытством обратил внимание на Лео, предполагая, какая реакция сейчас будет; и не ошибся, когда увидел невнятные бурчания мексиканца себе под нос.

– Я тоже тебя люблю, Лео, – улыбнулся иронично Рэй.

Он убрал салфетку в сторону и заговорил с Бадри. – Смотри… сейчас, когда пойдёте – ну, сначала доешьте, допейте здесь всё, – Лео тебе покажет фронт работы. Там немного, Бадри. Ничего сложного…

Барабанщик неохотно слушал рабочий замысел заведующего складом, запланированный им ещё вчера. Его жутко бесило, когда Рэй начинал свой разговор со слова «смотри», ведь за этим обязательно следовало какое-либо поручение или какая-нибудь – может быть, и не муторная, но всё же очередная – серая работа.

Не было какого-либо желания напрягаться сегодня совсем, «благодаря» неимоверной лени.

– Нехороший ты человек, Рэй. Нехороший, – тем временем возмущался мексиканец, хотя на самом деле просто валял дурака. – Вот откуда ты такой взялся? Скажи мне! А? Ты как женщина. Жьеньщина… – протянул последнее слово с акцентом. – Ты как, моя жена. Точно! Она только дома мне мозг ***, а ты здесь – на работе. – Лео встал из-за стола. – Иди вообще в отпуск. Тебе в отпуск пора. Надоел ты что-то нам, – бросил напоследок, и направился к лестнице, ведущей на нижний этаж.

Подстывший чай мексиканца остался недопитым, сэндвич несъеденным, но его возмущения продолжились; и на фоне шагов по железным ступенькам вниз, его бурчания вынуждали коллег непроизвольно улыбаться. Рэй в эту минуту разглядывал Микки Мауса на кружке, из которой пил обычно только кипяток, однако сегодня решил сделать кое-какое исключение, в виде двух выпитых порций кофе. Лео был неконфликтным, и даже безобидным человеком, поэтому… чтобы он не выбрасывал время от времени, Рэй и Бадри всерьёз его не воспринимали.

Они хорошо ладили с ним. Отлично знали его манеры – манеры, пропитанные не злобой и не ненавистью, а лишь – юмором и некой детской шалостью.

– Вообще охренел, – в шутливой манере заметил Рэй на всеуслышание.

С первого этажа донеслось ворчание мексиканца, еле уловимое слухом:

– Всё. Завтра увольняюсь, – повторил в очередной раз Лео, потому как делал это частенько.