Мы, марсиане

Она в очередной раз вычищала костюмы в спальне, чтобы уйти. – Да брось! Скоро всё изменится к лучшему.

Он поставил контейнер на стол и открыл его. Синеватое свечение, под стать местному закату, наполнило отсек. Ей пришлось подойти. Снизу три пары зеркально-голубых глаз удивлённо уставились на неё, не мигая.

– Он, должно быть, голоден, – сказала она. – Приготовь еду. И найди в заднем блоке доску.

Вскоре малыш был умыт и одет в детские вещи, которые копились на базе со дня перелёта с Земли. Перед обеденным столом они поставили доску-ретранслятор.

Раньше, лет десять назад, этот переводчик был в моде. Но центаврианцы почти перестали посещать человеческую систему, и импульс первого контакта утонул в рутине колонизации.

Они дождались, пока маленький гость переварит всю тарелку, и стали задавать вопросы. На экране вместо ясных образов вырисовывались размытые круги, точки, кривые линии. Центаврианец оказался ребёнком не старше 100—120 лет. Это обрадовало его и совершенно расстроило её.

– Когда он научится посылать свой первый сигнал в космос, нас уже не станет, – грустно улыбнулась она. – Мы должны отвезти его в город.

Он покачал головой.

– Всё, что падает на Марс, остаётся здесь навсегда.

Она попыталась сдержаться, но ей было больно.

– Надеюсь, меня это не касается, – неожиданно выпалила она и вышла из отсека. На доске появились обрывистые линии, словно капли земного дождя – малыш заплакал.

На рассвете она долго стояла у люка с рюкзаком на спине и гермошлемом в руках.

Он спал, а ребёнок таращился в окно и пытался поймать волну местной радиостанции. Когда затянувшемуся прощанию с прошлым пришёл конец, она приняла решение.

– Надо вернуть тебя домой, – вслух сказала она, склонившись над контейнером. Все шесть глаз весело заискрились в ответ. – Но только не сегодня. Может быть, завтра. Или даже послезавтра.

Спустя шестьдесят лет центаврианский ребёнок отправит сородичам свой первый осознанный сигнал о помощи: «Это мы, марсиане.

Здесь я, мама и папа. Прилетайте за нами. Солнечная система, планета Марс, Долина Маринер, каньон Мелас». Гул чужого корабля станет последним, что услышат его родители на исходе своих дней.

Новый снег

ГЛАВА 1

Этот мир ничем не отличался от любых других. Он был приплюснутым и летел вверх ногами над звёздным морем в лапах пурпурного птеродактиля.

В нем умирали и вновь рождались бледно—зеленые и лимонно-желтые леса.