Битвы зверей. Начало

Уши Оману отрезали, и омеретяне, наколов их на пики, пронесли по городу, распевая песни и вознося хвалу доброму царю Ануширвану, мудрому советнику Мардуху и прекрасной заступнице Ракел.

После казни Омана оставили в темнице. Язвы на месте ушей загноились, голова разбухла, и он помер бы в заточении, если бы не Коро Чубин.

К бывшему советнику Оману Коро Чубин не испытывал симпатии, но к омеретянину и его племяннице он относился гораздо хуже. И поэтому он не мог допустить, чтобы осуществилось их желание. Если Мардух и зловредная девица желают смерти Омана, значит Коро Чубин должен спасти последнего.

В покоях царя вместе с ним как обычно находились старый книжник и девица Ракел. Но Коро Чубина это не смутило. Наоборот, в их присутствии признание в содеянном доставило Коро Чубину особенную радость.

Когда он с каменным лицом, глядя в глаза царю, сообщил о своем поступке, девица Ракел только ахнула, а старик схватился за седые космы и запричитал что-то невразумительное на языке омеретян, взывая к некой Мерит и рабе Ашеру.

– Это измена, шах. Ты слышишь – измена!

Царь сидел на высоком месте, на обитом бархатом топчане, обложившись тюфяками и подушками. У него был весьма удрученный вид. Он удивленно приподнял брови и открыл рот, словно собрался сказать о чем-то, но забыл о чем.

– Твой стражник предал тебя, – зашипел Мардух настойчивей.

Ануширван отмахнулся от старика и проговорил безжизненным голосом, обратившись к своему наперснику:

– Но почему?

Коро Чубин мог бы ответить: «Чтобы очистить совесть», но он сказал другое:

– Если я виновен, вели меня казнить.

– Он виновен, – визгнул старик. – Раз он выпустил узника на волю, то пусть займет его место в темнице. Да вели отрезать ему уши, а заодно и язык, и выколоть глаза! А еще лучше – отсечь голову, так будет надежней.

Ануширван страдальчески поморщился, лицо его сделалось серым, как туча.

– Ты видишь в нем товарища, а зря, – настаивал старик. – Я сказал, что он изменник, но я ошибся. Он хуже, чем изменник! Он покушался на то, что принадлежит тебе одному. Ракел, девочка моя, расскажи благодетелю всю правду.

Девица колыхнула ресницами и приняла смущенный вид.

– Твой стражник вел себя постыдно, – сообщил за девицу старик.