Битвы зверей. Начало

И зацвела, небось, – каменщик перестал глазеть на девочку и принялся ковырять в носу. – Я такое сразу вижу. А то, что некрасива и белобрыса, так это легко исправить. Взять у бактрийцев хны – у них этого добра навалом – и покрасить. Главное, что она дочь шада. К тому же любимая. Ты что, в таких делах не смыслишь? – каменщик закончил с носом и уставился на Свами. – Ты девственник, что ли?

Свами покраснел.

– Ты не пробовал между ног у женщин?

От непристойных вопросов у Свами загорелись уши.

– Можешь не отвечать. И без слов видно, что не пробовал, – каменщик глумливо ухмыльнулся. – А если бы попробовал хоть раз, знал бы, что, все женщины – красивые или нет – сделаны одним манером: между ног у них одна и та же дырка.

«Какой же он болтун, – подумал Свами, – и бесстыдник».

В сумерках, когда Свами только закончил ужинать, к нему заявился шад.

Свами заметил его еще тогда, когда он вышел из каменной лачуги – самой большой в лагере.

«Куда это они? – удивился Свами. – Неужто эти двое и в нужнике не расстаются?» Но они прошли мимо отхожих мест и пошли дальше, покуда не добрались до повозки, к которой был привязан Свами.

– Смотри, он напоминает мертвеца, – пролопотал белобрысый, указав на пленника.

Вблизи белобрысый великан выглядел еще безобразней, чем издали. Его белые, с рыжиной, брови были сведены у переносицы, и лоб перерезала глубокая, поперечная морщина. Белые, загнутые к верху ресницы придавали его водянисто-зеленым глазам телячье выражение. Но взгляд их был холоден и строг. Рот рассекал свежий шрам, так что виднелись черные зубы, и казалось, что он беспрестанно скалится.

– На тебе красные лохмотья.

Шад говорил на ужасном дари, и Свами не был уверен, правильно ли он понимает его речь.

– Ты часом не глухой?

Свами мотнул головой.

– Может быть немой?

– Мы не колдуны, – ответил Свами.

– Тогда кто же?

– Мы монахи. Мы не знаем заговоров и заклинаний. У нас для всего припасена молитва. И еще медитация.

– Что? Я его не понимаю, – пожаловался шад на серском девочке.

Девочка перевела.