Иллюзорный ампутант

Его мучил вопрос: какой же вердикт вынесут эскулапы? Экспериментатор смутно представлял, как он будет объяснять медикам, где и при каких обстоятельствах он потерял свою руку.

Недолго думая, Феликс решил, что он скажет. Дескать, лишился конечности в результате несчастного случая на железной дороге. Мол, ночью шёл вдоль железнодорожного полотна, внезапно потерял сознание. В результате рука оказалась на рельсе. Поезд проехал по милой ручонке. Первая медицинская помощь была получена от незнакомых ему людей.

Вот краткая история, которую выдумал однорукий Феликс. «В любом случае, – думал он, – руки-то всё равно не видно». Значит, его должны посчитать инвалидом и выплатить ему пенсию.

Эти мысли взвинтили его воображение. Он вышел на балкон подышать свежим воздухом. Кислород интенсивно поступил во все клетки молодого физика-авантюриста. Ему стало немного легче. Сейчас он страстно захотел получить дармовых денег от государства, которые ждали его совсем близко. Надо было просто дотерпеть до утра, а потом пройтись по всем необходимым инстанциям и оформить себе пенсию по инвалидности.

Феликс лёг на кровать и стал ощупывать невидимую часть руки. Она легко и обыденно отвечала ему: «Я здесь, я на месте, просто меня не видно». И всё.

Глупая муха усердно билась головой о стекло его окна, пытаясь вырваться на волю. «Не любишь ты меня, насекомое, потому что я не воняю. Сложно угодить всем», – философски проговорил Феликс. Несчастное двукрылое насекомое ещё сильнее стало биться о стеклопакет.

Видимо, мухе не понравились его слова. Молодому учёному стало жаль её, но помочь он не мог: его носки были постираны, мусор вынесен, он сам недавно принял душ.

Неугомонное насекомое никак не желало остановиться на достигнутом. Муха отлетела в сторону, включила форсаж и отчаянно врезалась головой в стекло. Хрупкое бездушное изделие выдержало удар живого существа. После очередной попытки насекомое немножко успокоилось. Видимо, оно находилось в состоянии близком к нокауту.

Мысли Феликса текли очень медленно и без чёткой ориентации на общий ход событий. Он опять начал думать о мухе и о её судьбе. Ему захотелось помочь двукрылому существу. Отчаянные удары головой по стеклу могли сказаться на её здоровье, и весь этот пыл мог передаться по наследству её многочисленному будущему потомству. Глядя на муху, физик стал теперь сомневаться в эволюционной теории Дарвина: эволюция не помогла мухе найти выход из его квартиры.