Лакки Старр и кольца Сатурна

Старр первым отбросил мрачные мысли, и, повинуясь прикосновениям его пальцев, чувствительные электронные сканеры, установленные в корпусе «Метеора», легко повернулись на своих универсальных шарнирах. Поле зрения экрана изменилось.

По экрану потянулись звезды, и Верзила, с ненавистью оттопырив верхнюю губу, спросил:

– Есть среди них Сириус?

– Нет, – ответил Дэвид, – мы смотрим на Южное небесное полушарие, а Сириус находится в Северном. Хочешь увидеть Канопус?

– Нет, – сказал Верзила. – Зачем?

– Я думал, тебе интересно.

Это вторая по яркости звезда. Можешь вообразить, что это Сириус. – Старр слегка улыбнулся. Его всегда забавляло, что Верзила воспринимал как оскорбление собственных патриотических чувств то, что Сириус, звезда величайших врагов Солнечной системы, впрочем происходивших из нее же, – самая яркая звезда на земном небе.

Верзила сказал:

– Забавно. Давай, Счастливчик, посмотрим на Сатурн, а когда вернемся на Землю, повторишь это в каком-нибудь шоу и всех напугаешь.

Звезды продолжали свое ровное движение, потом они остановились. Дэвид сказал:

– Вот он – тоже без увеличения.

Василевский заблокировал приборы и повернулся в пилотском кресле, чтобы тоже взглянуть.

Полумесяц, чуть больше третьей четверти, желтый, более яркий по краям, чем в центре.

– Далеко мы от него? – удивленно спросил Верзила.

– Я думаю, около тридцати миллионов миль, – ответил Старр.

– Тут что-то не так, – сказал Верзила. – А где кольца? Я на них Хотел взглянуть.

«Метеор» приближался к Сатурну со стороны Южного полюса. Из этого положения кольца должны были быть Хорошо видны.

Дэвид объяснил:

– Кольца на расстоянии сливаются с планетой, Верзила. Можно увеличить изображение и посмотреть с более близкого расстояния.

Пятно света – Сатурн – начало расти во всех направлениях. И полумесяц разбился на три части.

Центральная часть по-прежнему виднелась как полумесяц. Но вокруг нее, нигде с нею не соприкасаясь, появилась изогнутая светлая лента, разделенная темной линией на две неравные части.

Огибая Сатурн, лента оказывалась в его тени и исчезала.

– Да, сэр Верзила, – лекторским тоном произнес Василевский. – Сам Сатурн всего лишь семьдесят восемь тысяч миль в диаметре. На расстоянии в сто миллионов миль это точка, но если учесть отражательную поверхность колец от одного конца до другого, получится двести тысяч миль.

– Я все это знаю, – возмущенно сказал Верзила.