Нина. Книга 4. Падение Башни

Они тотчас же сосредоточили огонь на нем.

Но Саша тоже был не промах, он словно представлял собой молодую версию Исайи, и стрелял так же, как учили в армии: по три выстрела, контролируя отдачу. Он убил остальных двоих, пока они отвлекались на прячущегося среди столов генерала.

Саша уже перевел прицел на оставшихся вдалеке троих бойцов вражеского отряда, но, вдруг, понял, что тех и след простыл.

Через несколько секунд из-за столов вынырнул генерал. Оба мужчины были в легкой озадаченности. Судя по усиливающейся с каждой минутой стрельбой за стеной, оба поняли, что главное место действия – фойе.

Генерал подошел к Саше, молча похлопал телохранителя по спине и снова кивнул.

Саша кивнул в ответ. Это было заразительно.

С каждой прожитой минутой здесь они все больше становились похожи друг на друга.

– Это – спланированная операция, и у нее есть главнокомандующий где-то в пределах досягаемости, – говорил Исайя.

– Ее было трудно не заметить. Он, видимо, старший в отряде.

– И таких отрядов здесь должно быть ровно по количеству выходов из здания.

– И сколько здесь выходов?

Генерал напряг память, вспоминая строение Башни.

– Не меньше пяти, – ответил он.

– Шесть, если точнее… – прозвучал хриплый голос откуда-то сзади.

Оба мужчины тут же развернулись на сто восемьдесят градусов, выставив автоматы вперед и готовые нажать на курки.

Старик вскинул руки в воздух в жесте сдающегося.

– Не надо, пожалуйста! Вы так лихо разделались с террористами, что я подумал, вы – на нашей стороне!

Саша оглядел старика с ног до головы, было что-то знакомое в нем. Щуплый настолько, что кожа на щеках свисала складками ниже подбородка, при этом гравитация настолько оттягивала его нижние веки, что оголялась их внутренняя красная сторона, испещренная мелкими сосудами. Он очень походил на бассет-хаунда, и когда Саша понял это, он вспомнил старика.

– Фердинанд? – Саша удивленно вскинул брови.

Здесь погибло такое большое количество людей, гораздо моложе австрийца, а значит, сильнее и ловчее, что ему было простительно удивиться живучести престарелого метрдотеля.

Старик опустил руки довольный тем, что его признали, пригладил длинные пряди редких волос, которыми он прятал лысину на макушке, поправил черную бабочку на шее, отряхнулся и заговорил.