Волчица на продажу. Соната золотой луны

Есть цель, а способ неважен. Иного выхода для меня не существует.

– Где ты пропадала три года? Ты знаешь, что родители тебя до сих пор оплакивают? – внезапная смена темы резанула еще сильнее. Сейчас я видела в нем безжалостного палача, умевшего найти самую болезненную точку и планомерно бить туда, давить, пока окончательно не сломает.

Сразу за яркой вспышкой боли пришел ужас – откуда ему известно про моих родителей, про меня? Что этот вампир еще знает? К кому в лапы я попала?

– Откуда… ты знаешь? – бесполезно даже пытаться скрыть мое удивление.

– После нападения на твою стаю, ты исчезла. Где ты была, Эмбер? – он был по-прежнему невозмутим, задавал болезненные вопросы, таким тоном, словно интересуясь, что я ела на завтрак.

– А не ты ли был в числе нападавших? – жуткая догадка заставила меня попятиться назад.

– Нет. Не я, – тихий, короткий ответ. И я поверила, сразу. Или просто хотела в это верить. Подсознательно боялась, что он может быть причастен. Как же он спутал все мои мысли и чувства, взял и перемешал все, без каких-либо усилий.

– Тогда все остальное не твое вампирское дело. Не суй свой нос, куда тебя не просят! – выкрикнула слишком эмоционально. Снова ошибка, нельзя показывать свои тревоги, нельзя даже на долю секунды обнажать душу.

– Ты права. Я могу просто отвезти тебя домой, и разбирайся со своей семьей сама, – в фиалковых глазах промелькнул холодный блеск, он злился. Все же даже его идеальная маска имеет уязвимые места.

– Нет, Рафаэль. Просто не лезь. Не втягивай их в это! Купил меня, пользуйся, – я развела руки в стороны, давая понять – доступ открыт.

– Почему ты хочешь оставаться для них мертвой? – доля секунды, и он оказался около меня. Даже для вампира немыслимая скорость. Он схватил меня двумя пальцами за подбородок, не сильно, даже нежно, но в пальцах пульсировала сила, которая может в мгновение ока раздавить. Абсурд, но даже сейчас мне нравилось его прикосновение, даже коленки подогнулись и ноги задрожали.

– Так будет лучше… для них… – предательская слеза скатилась по щеке, а я стояла, продолжая смотреть в его глаза, не в силах пошевелиться.