Волчица на продажу. Соната золотой луны

Он взял мое лицо в свои руки, наклонился близко-близко. Мои губы приоткрылись, так же как и сердце, я готова полностью принять вампира. Он сделал глубокий вдох, и выдох обжег меня запахом желания.

– Я подожду снаружи. Примерь вещи, – тон голоса шел вразрез со словами. Я бы многое отдала, чтобы узнать, что он в действительности хотел сказать.

– Рафаэль! – удержала его за руку.

– Да… – фиалковый свет в глазах приглушен, загадочен, словно изнутри пробивается тьма его желаний, показывается на поверхность, и манит, зазывая к неведомым мне удовольствиям.

– Помоги мне. Я сама не справлюсь… – хлопаю невинно глазами и начинаю снимать платье.

– Неужели? – улыбается, открыто, весело, впервые вижу на его лице такую улыбку. На душе становится еще теплее. Интересно, какой он без всех свои масок, без этой серьезности и вечных дум, терзающих его?

– Именно так, – остаюсь перед ним в одних кружевных трусиках. Лифчик под платье я изначально не одевала. Нагибаюсь, чтобы взять первую попавшуюся вещь, оттопыривая попку, не спешу разгибаться.

Прохладная ладонь накрывает полушарие. Тихо охаю, и кручу пятой точкой, трусь об него. Притягивает меня к себе с зажатым в руке темно-зеленым платьем. Забирает его, и начинает меня одевать, касаясь руками кожи, медленно, чувственно, разглаживает складочки, поправляет грудь, и каждое прикосновение как музыка по телу, неспешная мелодия соблазна.

– Оно подходит к твоим глазам, – шепчем на ухо, покусывает мочку, берет ее в рот, играет с ней языком, мои глаза закатываются, дышать невыносимо тяжело, между ног мокрота, пульсирующая изматывающая боль.

И только его пальцы могут ее унять, прекратить безумную пытку.

Смотрю на наше отражение в зеркале, не узнаю себя, я сейчас красива, первый раз в жизни нравлюсь себе. Распутная, соблазнительная, и этот неестественный блеск в глазах, словно под действием веществ или пьяна. Хотя так оно и есть, я под кайфом, и мой кайф, мой наркотик – Рафаэль.

Утонченно мужественный, с растрепанными волосами и фиалковым блеском нереально манящих глаз, сжимавший мою талию, как музыкант любимый инструмент.

Длинные пальцы перебирают ткань на животе, он смотрит на меня с интересом, вожделением, и все же горечь его метаний, внутренней борьбы и чего-то неуловимо личного, витает над нами. Она отравляет воздух, мешает единению, насильно растягивает нас по разным сторонам.

Склонив голову, отходит в сторону.

– Ты ведь такого не носишь? Выбери что тебе по душе, – говорит глухо.