Волчица на продажу. Соната золотой луны

К этому времени я уже немного успокоилась и даже заставила себя проглотить несколько кусочков холодного мяса. Мне нужны силы и ясная голова, хотя с последним могут возникнуть проблемы.

Через полтора часа, я уже была готова ехать, хотела надеть рваные джинсы и футболку. Любимую одежду из прошлой жизни. Но учитывая мои намерения, натянула на себя красное короткое платье, наложила макияж, а заставлять себя улыбаться и сиять глаза и стараться не нужно, все это происходит автоматически, как только вижу его.

Рафаэль успел переодеться, причесаться, и сейчас от него веяло свежестью. Серая сорочка, с едва заметным лиловым оттенком, делала его глаза бездонными. И снова я как завороженная пялилась на вампира, облизывая губы и борясь с желанием накинуться на него.

– Готова? Едем? – он галантно поклонился, подал мне руку. А я лишь сдержанно кивнула, проглотила слюнки и сжала его руку. Я готова была идти за ним хоть в преисподнюю, только бы позвал.

* * *

Он смотрел на волчицу в красном платье, с вызывающим макияжем, вдыхал аромат ее непорочной свежести.

Эмбер хотела казаться искушенной, наивно полагая, что готова ко всему в жизни. Ощущал он и потаенную боль волчицы, ее внутреннюю борьбу. Рафаэль знал и как влияет на нее, чувствовал ее влечение у себя во рту, как сладкую конфету.

Она вложила свою ладошку в его руку, пальчики подрагивали, трогательно, мило, что заставило его в очередной раз внутренне улыбнуться.

Нет, и не может быть у него ничего с ней. Лаура своими ментальными играми пробудила его демонов. Он вновь жаждал женского тела, вновь ослабил контроль. А ведь вампир уже давно научился сдерживать себя, принял свое одиночество и был вполне доволен. Случалось, конечно, Рафаэль увлекался, но ни одна особь женского пола не трогала его души.

В случае с Эмбер, он подозревал, что в нем играют похотливые инстинкты. Желание обладать, стать первым, ввести ее в мир удовольствий. Только не бывать этому. Он итак позволил себе слишком много.

Там, далеко, его ждала вампирша, которую он считал своей дочерью, хоть и не было у них кровного родства. Он принял роды у ее матери, заботился о ней всю жизнь и всем сердцем прикипел к девочке. Забота о ней стала смыслом в жизни.