Наследник для адского волка

И нет, не снаружи, внутри, словно он зажег пожар, который разгорается с каждым дьявольским прикосновением.

Он не держит меня. Не применяет силы, а я жадно ловлю его движения. Забываю дышать, впитываю в себя зловещую магию, и не в состоянии прекратить этот контакт.

– Ты судишь обо всем, плавая на поверхности, собираешь эмоции, которые легче всего найти, – спускается пальцами ниже, как художник рисует на моем теле, –  Они доступны, возможно, даже логичны, – очерчивает мою грудь, спускается к животу, выводит странные узоры, – Для тебя.

Но стоит задержать дыхание, закрыть глаза, и нырнуть вглубь себя, – кладет ладонь мне под грудь в область сердца, – Совершить путешествие по миру такому знакомому и абсолютно неизведанному. И тогда наступит прозрение, и ты откроешь для себя неожиданное определение знакомых для тебя эмоций, которые вдруг обретут совсем иные очертания.

– У моей ненависти, четкие очертания. Каждая фибра моей души ненавидит тебя, Ди Торрес. Четче, ясней и понятней быть не может, – я хочу это сказать со злостью, а слова вырываются с придыханием.

Смотрю в сапфировую бездну – это врата ада, покрытого льдом. Греховные соблазны опутывают меня, зовут сделать шаг, утонуть в полуночном пылающем океане. И назад дороги не будет, врата закроются, и никогда не выпустят меня на волю.

– Только ты не учла, твое тело пропитано моей кровью, – шепчет мне на ухо. Берет в рот мочку, посасывает, а я становлюсь еще на шаг ближе к темно-синей бездне. – Услышь зов крови, – слова будоражащей волной отзываются у меня внутри.

И я действительно чувствую, как раскаленная лава бежит по моим венам, моя кровь, но уже не моя, в ней что-то странное, неукротимое, зажигает меня изнутри. Смотрю на свое тело, и на коже проступают красные дорожки, они формируются на животе в узор, точно такой же, как расположен у меня на лопатке. Только тут он кроваво-красный, даже не похож на кровь, скорее на огонь. Ди Торрес кладет свою руку сверху на рисунок, сотни разрядов тока пронзают меня.

Я вскрикиваю, выгибаюсь, теснее прижимаюсь к нему. Увы, ощущения далеки от болезненных, скорее это какой-то дикий экстаз.

Он забирает руку, и темно-синий огонь сплетается с ярко-красной лавой. Они кружат у меня на животе в безумном греховном танце. Порождая всплеск дичайшего удовольствия. Смотрю голодными глазами на свой живот, картина должна пугать, отталкивать. А я погружаюсь в адский транс, еще ближе подхожу к сапфировым вратам ада, прижимаюсь к врагу.