Истинная для князя тьмы

 – Именно потому, моя бывшая супруга остается в неведении, – сделал ударение на «бывшая», подчеркивая Гаспару тщетность его надежд на воссоединение поистине могущественного союза. – Я лично буду наказывать Кэрол, как сочту нужным, и когда посчитаю необходимым.

– И все же, – Гаспар сделал еще один шаг, ощущая, что ступает по тонкой грани, заходит на запретную территорию, но иначе нельзя, он должен добиться справедливости. Слезы Кэрол станут для них всех наградой. Сальвадор должен понять – оттягивать дальше нельзя.

 – На данный момент она купается в твоей милости, протекции, защите. А меж тем, прошу вспомнить, что она сотворила, какую боль принесла нам всем. Пусть сыграет свою роль в открытии врат тьмы, а дальше ее участь – вечные страдания.

– Ты думаешь, я забыл? Полагаешь, что ее поступок можно простить? Искренне решил, что моя ненависть притупилась? Кэрол принесла горе, заставила пройти меня, Костанцию, тебя, и наш народ через адские страдания, и боль никогда не утихнет. Нам придется существовать с этим вечность, – Сальвадор закрыл глаза, сделал глубокий вдох.

Сейчас Гаспар ощущал его боль, она заполнила всю комнату, заменила воздух, едкая, ранящая, нечеловеческая.

– И в мыслях не было, хозяин, – вампир склонил голову. – Но тогда ты понимаешь жажду моего возмездия. Также полагаю, что взаимная месть, расправа над Кэрол, смогли бы вновь объединить тебя и Констанцию.

Князь свел брови на переносице.

– Nunca (никогда), – посмотрел на Гаспара так, словно хотел его испепелить только за эти произнесенные слова.

 – Она останется в неведении, сгниет в своем заточении. Выкинь свои иллюзии, мир между нами невозможен.

– Горе едино для вас. Вы связаны навеки, – вампир встретил разгневанный взгляд князя. Он позволял себе больше, ощущая некую защищенность, потому как, только через него хозяин мог проникать в верхний мир.

– Каждый его переживает по-своему. И месть будет только моей, Кэрол будет платить долго, пройдется по всем граням страданий, выпьет их все до капли из моих рук.

Но никто больше к ней не прикоснется, – князь откинул голову, по лицу пробежала волна блаженства.

– Ее уже запугивают, ты не оградишь ее от всеобщей ненависти. Сейчас в своих покоях она вопит от страха. Так что прости, но самонадеянно полагать, что это лишь твоя месть.

– На маленькие шалости я готов закрыть глаза. Они не мешают моему основному плану. Но в остальном все будет идти так, как сказал я. И Гаспар, – смотрит на него с хищным прищуром.