Истинная для князя тьмы

То есть сейчас мир защищен от вампиров, а он хочет, чтобы я помогла выпустить ходячих, голодных мертвецов на волю. Чтобы они беспрепятственно питались, и еще даже подумать страшно, что могут учудить. Князь опасен. Не просто так ведь его отгородили от мира. Я ему должна, и он хочет, непомерно высокую плату…

– Я полагала, вампиры добровольно предпочли уединение… – судорожно думаю, как оттянуть момент. Как придумать выход и отказать, но при этом остаться в живых. Очень сложная задача, практически невозможная.

– Возник некий конфликт, который так и не получилось разрешить, – повел носом, едва заметно сдвинул брови. Ему явно эта тема неприятна. – Это прошлое, mi estrella, а в настоящем я собираюсь переместиться наверх.

– А тот, кто тебя заточил, еще жив?

– S?…

– Так если ты выйдешь, не боишься, что он будет в ярости и вместо заточения уничтожит тебя? – пробую подойти с другой стороны. Я не могу на это согласиться, просто не имею права…

– Она тоже в заточении, – улыбается, но так, что по коже проходится холодок.

– Она? – помимо воли вырывается. Не все ли мне равно с кем он там воевал. Нет, почему-то мне не все равно.

– Констанция попала в свою же ловушку, – по воздуху проходятся вибрации, энергия князя обволакивает пространство. Я что-то задела, личное, больное, давнее.

– Вы повздорили, и в результате оба оказались заперты в городах под землей?

– В общих чертах, так, – он моментально успокаивается.

А я думаю, что получилось все как нельзя лучше, и Земля, таким образом, оказалась отгорожена от вампиров.

– Народ Констанции уже пробирается на Землю, – он точно читает мои мысли. Смотрит мне в глаза, удерживает мой взгляд так, что не могу даже пошевелиться. – Их лидер заперт под землей. Представляешь, что скоро начнется, – поддается вперед, голос становится мягче, как пуховое покрывало, обволакивает.

– А ты хочешь взять их под свое крылышко? – не нравится мне, чем это все пахнет. Ох, не нравится. Я-то думала, что расплата будет касаться только меня. А на подобное кощунства я не имею права подписываться.

– Нет, просто уничтожить, – идеально очерченная бровь выгибается дугой, уголки губ приподнимаются.

– Сальвадор, – набираю в легкие больше воздуха, – Прости, я не знаю, как это лучше сказать. Потому скажу как есть.