Фригидная для оборотня многоженца

Но нет, аурой силы пропитан воздух. Зверь всегда начеку. Всегда собран.

– Возьми для церемонии одну из своих жен, с которыми у тебя гораздо больше взаимопонимания.

– Мне нужна человеческая самка.

– Шайна человек. Уверена, она будет рада, такому подарку от тебя.

– Человек? – выгибает бровь. – Наверно… в некотором роде… – протягивает задумчиво. – Шайне нельзя долго находиться в людской толпе. Ей необходимо уединение.

– А Катарина? Она же может тебя сопровождать? Пусть она волчица, вот и будете вместе осваивать территорию, рука об руку, – сразу перед глазами всплыл тот черный коридор.

– Она в принципе презирает людскую расу, – замечает небрежно. – Для всех будет лучше, если Катарина останется в тени.

М-да, вот и компания подобралась. Сам факт, что я всерьез обсуждаю жен так называемого будущего супруга – это дикость. Я, человек, всегда сторонилась оборотней. А теперь еще немного, и стану частью их пугающей семейки. Нет. Не бывать этому.

– Хорошо, – вздыхаю.

– Тебя выбрала для меня судьба, – в голосе сталь.

Снова это ужасающее судьба. Пытаюсь что-то возразить, в голове крутится еще тысяча и один аргумент против. Волк кладет палец мне на губы.

– Приехали, – выходит из машины со звериной гибкостью и грацией. Галантно помогает выйти мне.

Мы находимся перед огромным зданием в центре города. Не раз его видела. Но никогда не задумывалась, что внутри. Идем в сопровождении оборотней-охранников.

Кто он такой? Откуда люди вообще про него знают? Я вот ни разу не слышала. Пока не оказалась в западне. Откуда такой интерес к персоне оборотня у народа?

К нам подбегает тощий юркий паренек:

– Реймонд, это ваша невеста?

– Да, – отвечает благодушно.

Очень быстро нас обступают люди, еще журналисты.

– Он меня украл! – выпаливаю.

– Верно, – подхватывает меня на руки. – Как впервые увидел, так покоя лишился, – целует в щеку и несет ко входу в здание.

Восторженные ахи и вздохи раздаются в спину. За нами следуют люди. Вплоть до пункта охраны. Пропускная система отрезает нас от толпы. Заносит меня на лифт. Нажимает кнопку.

– Говорил, что всегда честен, – замечаю злорадно. – А только что журналисту соврал.

– Я сказал правду, – следует невозмутимый ответ.