Фригидная для оборотня многоженца

Инстинкт самосохранения подсказывает – лучше мне не раскрывать его секретов.

Одно понимаю точно – если, раньше, не зная его, испытывала ненависть, то теперь это чувство безвозвратно исчезло. И никогда оно не возникнет вновь. Странное открытие. Учитывая мой страх перед зверем. Мои обиды за сломанную жизнь.

Но я ведь не знаю его мотивов. Может, действительно, его плен был за что-то. За грехи? За убийство? Я могу только догадываться. Непозволительно делать выводы по обрывкам воспоминаний. Может, он озлобился на весь мир, и сейчас будет мстить.

Может, этот волк – угроза для общества? Все равно, моя ненависть не вернется. И это пугает. Вместе с тем внутри разливается непонятный трепет. Судорожно-сладкое ожидание. Чего я жду? Как понять себя? Как разобраться в водовороте эмоций?

– Ты ведь мог сыграть на моих угрызениях совести. И использовать это как способ манипуляции в своих целях.

– Мог, – склоняет голову набок, продолжая обнажать душу одним взглядом. – Но я никогда не лгу. Эти методы для низших созданий.

– Ты бьешь правдой. Долго изучаешь, а потом наносишь удар, сокрушаешь морально. Ломаешь так, что противник никогда не оправится, – откуда в моей голове эти знания? Они просто пришли, слова сами вырвались из горла. – Физическая расправа тебя не привлекает, куда слаще моральная смерть противника.

– Браво, Вивьен, – подходит. Берет прядь моих волос. Пристально рассматривает, словно увидел нечто невероятно интересное. Затем шумно вдыхает воздух. Крадет его у меня. Перекрывает кислород.

 – Ты определенно подогреваешь мой интерес. Скучно не будет. Мне это нравится.

– Но и не говоришь всего. Твоя правда слишком избирательна. Так?

– Умалчиваю, – ухмыляется.

– Ты выбрался из цирка, теперь будешь мстить… тем людям?

Смеется зловеще и завораживающе. В глазах улавливаю кровавый отблеск. Осознаю – некому мстить. Они все мертвы. И лучше мне не думать, какая смерть постигла его тюремщиков.

– Возвращаемся к основному вопросу. Зачем я тебе? – спросила, а внутри разливается ужас.

Первый порыв заткнуть уши и не слышать ответа. – Какую участь ты уготовил для меня?

– У твоего страха особый, изысканный аромат, – проводит языком по верхней губе. – Зачем задавать вопрос, на который ты знаешь ответ?

– Я знаю лишь обрывки чужих разговоров. Теперь хочу услышать правду от тебя.

В его медлительной грации таится самая большая угроза. Он наперед просчитывает противника. Предугадывает ход. Оборотню нужна была именно я. Ошибка исключена.