Фригидная для оборотня многоженца

– Верните! Я вам деньги отдам! – тяну за лямку.

– Рот прикрой! – фыркает. Толкает меня. Отлетаю. Головой об стену ударяюсь. В глазах темнеет.

– Папа, – тяну руку. Прошу помощи.

Отец при всем своем образе жизни ни разу руки на меня не поднял. Он мог не замечать. Тихо обокрасть. Но вот так – никогда.

– Дамы, разбирайтесь сами, – кряхтит. А глаза алчно смотрят, на последние деньги, которые Фрида вытянула из моей сумки.

– Да тут целый клад. Налички мало. Но столько всего продать можно, – говорит восторженно, осматривая мои вещи.

Объяснять – это все, что у меня есть, нет смысла. Они видят водку. Другие мысли и человечность в целом уже отключились. Надо спасаться. Пусть напьются, и я сбегу. Эта бабища подмяла под себя отца. Испортила то, что казалось, хуже уже быть не может.

Смотрю с болью, как она потрошит сумочку и чемодан. Слезы невольно катятся по щекам. Вижу перед глазами, как эти лапищи кромсают все, что осталось от прежней жизни.

– Что у тебя еще есть? Где остальное? Где еще деньги? – жирная вонючая субстанция надвигается на меня.

– Это все… у меня больше ничего нет, – говорю едва слышно. Губы немеют. Детский страх возвращается. Расцветает во мне, подобно уродливому ядовитому цветку.

– Брешешь, – кривит губы. – Ничего сейчас уму-разуму научу, раз папка не смог. Займусь твоим воспитанием, – хохочет. Безумно. Пьяно. Так что кровь застывает в жилах.

– Отойдите, – лихорадочно осматриваю пространство вокруг. Ищу пути отхода.

Фрида проворно хватает меня. Пальцы, как кандалы, обивают руку.

– Папа… папочка… – шепчу умоляюще.

Он пятится назад. Смущенно качает головой. Тоже ее боится.

Раздается треск в прихожей. Тяжелые шаги. Через мгновение в комнату протискивает огромная фигура в черном костюме. Такой громадный, что с трудом втискивается в дверной проем. Костюм трещит по швам, от выпирающих мышц. Лицо грубое. На голове короткий ежик темных волос. Человеком его можно назвать условно.

Безразличным взглядом окидывает обстановку. Подходит к Фриде и отшвыривает ее в сторону, как тряпичную куклу.

– На выход.

Слушаюсь. Даже мысли не возникает сопротивляться и перечить. Выбегаю. На пыльной дороге стоит огромный черный лимузин. У открытой дверцы еще один громила. Как две капли воды похож на предыдущего. Приглашающий жест рукой.

– Не-е-ет… спасибо… я пешком… – пытаюсь обойти длиннющий лимузин.

– Садись, – за спиной возникает первый громила.

Не притрагивается.