Сердце зимы

Они взобрались на поросший куцыми елками холм, и взорам путников представилась зияющая черным уродливая дыра в многолетней заледенелой обители. Рваная рана на теле того, что всякий житель Севера считал неприкосновенным и нерушимым, как сама вера.

Над Лор-да-Раном лениво расползалось черное марево, а из его недр сквозь прожженную брешь, как гной из раны, вытекала талая вода.

– Слышишь? – привлек ее внимание Рок.

Она отрицательно махнула головой.

– И я ничего не слышу, а когда лес горит – треск далеко окрест слышно.

И ветер в нашу сторону.

Хани мысленно похвалила кетельгарда за смекалку, которой он обычно не отличался. Однако, как говорят старые охотники, раз в век можно и лань подстрелить из лука без тетивы стрелой без наконечника.

Они переглянулись, осененные одной на двоих внезапной догадкой. Хани лихорадочно завертела головой, высматривая то, что может подтвердить или опровергнуть ее. Полотно снега не хранило никаких следов, кроме тех, что тянулись за их лошадьми.

– Мы только посмотрим – и назад, – быстрой скороговоркой то ли себе, то ли ему пообещала девушка, – ничего не случится.

Рок кивнул, улыбнулся. Истинного сына снега и вьюги не нужно уговаривать сунуть башку в бочку с неприятностями.

И все же они оба побаивались. Отсюда до Пепельных пустошей рукой подать. А там и Великий лед, и Край мира. Пустоши кишат людоедами. Время от времени, не в силах больше терпеть их кровавой вакханалии, Пепельные изрыгают людоедов из себя. И тогда худо приходится северным деревням.

Иногда шараши[5 - Шараши (северное) – буквально «те, кто едят плоть людей».] нападают по несколько раз в месяц, иногда пропадают на годы. Они, точно полчища саранчи, обитающей в южных землях, несут с собой опустошение и смерть. Приходят, чтобы вдоволь напиться теплой крови. И все же всегда получают отпор, потому что каждый северянин с детства обучен в случае опасности встать плечом к плечу с соседом и дать бой. Но сейчас, в густом частоколе столетних древес, Хани с Роком могли рассчитывать только на себя.

Северянин осторожно, но уверенно оттеснил боком жеребца кобылу Хани, так, чтобы, в случае чего, закрыть спутницу собой и принять первый удар. Хобы с шумом раздували ноздри, яростно хлестали бока хвостами, но шаг за шагом приближали своих седоков к краям обожженной земли. Стали видны обезображенные огнем стволы, снег под копытами лошадей сменился плотным слоем обугленных веток. Будто злая сила нарочно выстелила дорожку непрошеным гостям.