Боль. Сборник рассказов

Я ожидал быстрой смерти… но процесс затянулся. Лучше сдохнуть быстро, нежели умереть в долгих мучениях. Я продолжал скатываться и скатываться. Принялся уже отпустить руки, перестать бороться за жизнь. Но одна часть разума запротестовала.

Метр от отца. Руки с жадностью хватали за что угодно, но лишь бы выжить. Та часть рассудка взяла верх, и я сумел выкрикнуть:

– ПАПА!

Он обернулся. Его глаза, казавшиеся узкими от тяжёлых век, раскрылись.

– Сынок!

Отец ринулся ко мне. Он заскользил ногами, словно с горки, и подал руку.

Другой ладонью взялся за дерево, чтобы самому не оборваться.

Я впился ногтями в предательскую почву. Пришлось отпустить одну ладонь. Отец… мой спаситель… Я потянулся свободной рукой к нему. Давай… давай же!

– Быстрее, слабак! А то мы будем танцевать на твоих костяк, щенок! – закричал отец, и морщины, избороздившие его смуглое лицо, помножились от маски ярости и гнева.

Сердце прыгало и скакало в грудине. Улюлюкало, как индеец хороводом кружится у костра.

Я сделал рывок телом и схватил руку отца.

Папа вытащил меня, дёрнув резким движением. И мы оба с тяжестью дышали, смотря на пригоршню блеклой земли, скатывающейся на склон. Услышали грохот. Он бы звучал сильнее, если бы я составил ей компанию.

Отец плюнул в сторону и дал мне оплеуху.

– О чём ты думал?!

Я застонал, массируя горящий затылок.

– Вставай, и идём дальше.

Я встал, не споря с отцом. С вождями спорить – одна морока.

На этот раз пошли иным путём. Отец оставил пёстрые ленточки на деревьях, сообщающие о шаткости тропы.

Другие индейцы, проходящие по той дороге, осведомятся в опасности и перейдут на другую.

Я поджал зубы.

Мой отец – та ещё заноза. Он пытался сделать из меня бойкого и прыткого индейца. Но я… не родился таким. Мои сверстники превосходили меня в стрельбе из лука, охоте и разжигании костра. Я во всём уступал, кроме ума, конечно. Отец говорил, что это пока я могу не переживать. Но сейчас наступил момент, когда выбирают мужчину.

Все сыновья индейского племени должны собраться на вершине Великой горы. Пройдёт обряд и начнётся испытание. Отец не говорит деталей, но он внушал этим молчанием страх и отчаяние.

«За что мне такой сын? Слабый щенок…» – сказал он маме. Тогда я лёг спать, находился в полудрёме, но вопрос отца вывел меня в реальность жгучей пощёчиной. В сердце кольнуло, и я заплакал. Но плакал тихо, сдерживая горячечные слёзы. «Мне кажется, он не вернётся, Хитрый Стрелок».