Фазеры. Часть первая. Фаза сна

Емельян ковер и настолку с хаты упер. Кстати, он скоро причалит.

– А тут уютно. – Ты ласково провела рукой по поверхности аккуратно сколоченного стола, на котором валялись потрепанные карточки, жетоны и упаковка настольной игры «?Королевство грез». По непотребному виду карт можно было предположить, как много вечеров парни их тасовали, хрустя при этом фастфудом. Ты подняла одну из карточек?, на которой было изображено звездное небо. – Только пусто. Обустроить бы все…

Твой взгляд метнулся к углу, где скопились залежи консервных банок, пакетов с сухариками и другой пищи – прибрать бы их.

– Так обустрой! – обрадовался Волк. – Мы так-то никого сюда не зовем, братан точно меня грохнет. Но раз уж ты здесь… О, те картинка приглянулась. Бери!

– Правда можно? – Ты положила карточку в карман. – Я тогда все украшу!

Противоположная дверь отворилась, и в комнате появился второй хозяин. Он замер у входа и кинул презрительное:

– Вас на весь завод слышно. Кстати, Волк, тебя босс ищет. А вы, Мила, не будете ничего занавешивать тут розовыми рюшечками и соплями!

Ты умоляюще посмотрела на Волка.

– А что плохого в рюшевых розовках… Ой. То есть… – попытался заступиться он, поднимаясь с места.

– Гори все синим пламенем. – Емеля закатил глаза и упал на ковер. – Я сегодня помог дяде в больнице, отработал смену на заводе, а теперь прихожу в единственное место, где могу подумать над целью всей своей жизни, и вижу здесь какую-то незнакомку. Куда ты дел моего друга, который говорил, что дружба с девчонками – туфта, а розовый – самый отвратительный цвет во вселенной?

Волк дошел до двери, через которую недавно появился Емеля, и покосился на тебя:

– Да ладно, братан, когда я такое говорил?

– Ты лучше напомни мне, когда говорил, что приведешь ее сюда? – Емеля кивнул на тебя и улегся на пол, подложив руки под голову.

– Не говорил. Случайно вышло. Но там совсем кранты были, отвечаю. Мы еле ноги сделали. А раз уж Даня здесь, пускай подправит штаб. Те жалко, что ли? – Видимо, вопрос этот был риторическим, так как не дождавшись ответа, Волк вышел.

– Мне-то не жалко. Только получается, Мила теперь постоянно крутиться здесь будет…

Вы остались вдвоем. Неловкая тишина защекотала уши, и молчать стало невыносимо.

– А это еще что такое? – Емеля вытащил из-за спины хрустнувший под его весом красный листок.

– Это мое! – Ты бросилась к нему, пытаясь сообразить, когда выронила письмо, найденное в шкафчике.