Третья смена

И я невольно вспомнила тайно ходившую по лагерю расшифровку её имени: Змея Особой Ядовитости.

– А вы что скажете в своё оправдание, милейшая? – в подчеркнуто уничижительном тоне, наконец-то, дошла очередь и до меня.

– Вообще-то, чужие письма читать нехорошо! – Не знаю, откуда у меня и смелость-то взялась.

– Скажите пожалуйста! – и в театре уже пятерых актёров пошёл третий акт. – Вон! Эта пигалица ещё меня учить смеет!.. Значит, сообщить обо всём на предприятия, где работают её родители!.. Все свободны до линейки!.

. Эдик, иди буди лагерь!..

Я стояла, понимая одно: что я даже не столько боюсь реакции родителей, сколько того, что никогда больше не подержу в руках листок со знакомым почерком. Но ни одной слезинки не упало у меня из глаз. Я была уверена, что подобные ситуации взрослые куда эффективнее решают совсем по-другому. Как моя тётя, например: вежливой беседой – на равных, без театральщины и оскорблений.

… – Не расстраивайся, – как могла, утешала меня Маринка, возвращаясь с разноса.

И, слегка пожимая мою руку, добавила: – А ты молодец! Отбрила змеюку нашу, что надо! – и она искренне рассмеялась.

– Я всё равно в лагере в последний раз. А письмо жалко. Хоть мне за него и не стыдно. По письму можно многое понять о человеке. Но, видимо, не таким, как она! – Я кивнула на здание администрации.

– Не переживай, я что-нибудь придумаю…

Марина пошла будить отряд.

…Кто же всё-таки утащил письмо из-под подушки? Лариса? Или кто-то ещё?..

?

Вернувшись в палатку, я за пару минут уложила чемодан.

Вещизмом я не страдала. Самая ценная из них – мамина, ставшая теперь уже моей, гипюровая кофта на мне. Остальное: сарафан, купальник, шерстяная олимпийка, трико с вытянутыми коленями, которое я вообще тихо ненавидела, пара футболок, кое-какое бельишко и полукеды с вложенными в них носками – вот весь мой скарб.

Я знала, что за мной зайдёт Мариванна, и всё-таки резкий её голос меня испугал:

– Тушнова! Бери чемодан, пошли!

Мариванна завела меня в центр площадки, где шла линейка и уже блистала вышколенным тоном директор.

И тут случилось непредвиденное. На словах «… сейчас мы прочтём вам, ребята, какие письма получают наши пионерки…» Зоя Васильевна протянула руку назад. Наверное, тому, кто должен был в неё вложить письмо. Но сзади неё все стояли, вытянувшись по струнке. По рядам старших отрядов прокатился гул. Информация в лагере разносилась быстрее молнии.

– Где? – обратилась директор к Эдику.