Ты уверен, что хочешь это знать?

Впрочем, может, это многочисленные претендентки так зачитали истории про великолепного барона. Мысль о том, что тогда невест было десятков пять, я загнала поглубже.

– А как вы хотите, чтобы я вам помогла? – спросила я у призрака королевы Фелиции, когда тема приключений барона Холланда всем – кроме самого Холланда, разумеется – поднадоела.

– Я пока точно не знаю, – пожала она полупрозрачными плечами, – но нужно что-то сделать для того, чтобы репутация Моники была восстановлена. Мыслимое ли дело – так оклеветать человека, всю жизнь верой и правдой служившего короне!

– Я подумаю, честное слово, – клятвенно пообещала я и предупредила, – но я говорила вам, ваше величество, что, скорее всего, мне придётся рассказать о вас лорду Маркусу.

Мне бы не хотелось начинать наши с ним отношения с обмана, – добавила я и даже не покраснела от собственной наглости.

– Конечно, деточка, ты можешь ему рассказать, когда сочтёшь это необходимым, – снисходительно махнула рукой королева, – не думаю, что он причинит нам вред.

Маркус славный мальчик, – тут я поперхнулась, услышав столь оригинальную характеристику жениха, – хотя и несчастный. Думаю, его проблемы гораздо серьёзнее наших.

– А что с ним не так? – не удержалась от вполне естественного вопроса я, – что за проблемы у второго человека в государстве?

Привидения переглянулись, причём на этот раз все трое, и слово взяла Моника, видимо, как самая деликатная. Она несколько раз тяжело вздохнула, обмахнулась невесть откуда взявшимся веером и, смирившись с неизбежным, сказала:

– Понимаешь ли, Клотильда, нынешний хозяин замка, молодой лорд Крайтон, однажды поссорился с очень могущественной дамой.

А у обидевшейся на лорда дознавателя особы был достаточно влиятельный покровитель из тех, с кем лучше никогда не ссориться, ты ведь понимаешь, о ком я говорю, да?

– Честно говоря, не очень, – призналась я и пояснила, – я ведь всю жизнь прожила в другой части империи, поэтому плохо ориентируюсь в местной расстановке сил.

– Ну хорошо, – идеальное лицо Моники на секунду потемнело не то от страха, не то от неприятных воспоминаний, – я говорю о тех, кого чаще называют Отнимающими Жизни.

– Ох, о них слышали даже у нас, хотя, хвала всем богам, в нашу глухомань они не добирались на моей памяти ни разу, – я почувствовала, как ледяной страх коготками прошёлся по моей спине, – да разве с ними можно ссориться?

– Нельзя, – согласилась Моника, – но Маркус никогда и ничего не боялся.