Город и люди в нём

Такое радушие с тем, кто только назвал своё имя, смутило, но надолго расположило к себе.

– Я, не помню, как сюда попал. Точно был в другом месте. – взгляд обежал комнату, и вернулся к улице. – Совсем другом.

– Как и всё мы. У нас было также. Первая встреча, боль, непонимание. Но, как видишь, живём.

– Боль. – вспомнив о том, как взгляд застила кровавая пелена, и потерял контроль над телом. – Простите. Вроде бы, я сделал кому-то больно.

– Но не в обиде. Заживёт. – в пол оборота, с добродушной улыбкой.

 – Сейчас, когда ты спал, тебе что-нибудь, снилось? – сдерживая любопытство.

– Да. Один сон. Небольшой. Но очень ясный и чёткий. – слепым взглядом собирая выстраивая воспоминаний. – Там было…

– Не нужно. – подняв руку. – Просто постарайся его запомнить. – на пол тона ниже, глядя на дождь. – Он очень важен. – и закрыв балконные двери, направился туда, откуда пришёл. – Ложись спать. Завтра будет долгий день.

С холодной плитки, по дощатому полу, на пыльный ковёр, к остывшей кровати.

Чужой кровати, в чужом доме, в чужом краю. Привыкший ко тьме, глаз различал оставленные на полках личные вещи, одежду, книги. За каждой была своя история, которые знал лишь владелец. Для него, в этом месте было всё чуждо. Мягкие перины, теплота одеяла, шум дождя за окном.

***

Его разбудил солнечный свет. Слегка рассеянный шторами, но всё равно тёплый, будто нарочно падающий точно в лицо. На спинке кровати висели аккуратно сложенные вещи с прикреплённой на булавку запиской.

(Для тебя) Тёмно-синяя рубашка поло, брюки из крепкой ткани, затёртый джинсовый жилет.

За ночь, общая комната преобразилась до неузнаваемости. Большая часть хлама исчезла, прожжённую дыру в деревянном полу, замуровали вручную строганными досками, отвалившуюся штукатурку забелили и занавесили картинами, протёрли пыль… А на столе нарисовали скатерть. Белой краской аккуратно вывели тонкие узоры, скрывая изъяны. Из клоповника, гостиная превратилась в захудалую, но очень приятную комнату старого, загородного дома.

У стола остался единственный, самый целый стул, а перед ним завтрак. Правда давно остывший. Блинчики, кофе, миска со сладкими сухарями, бутерброды с сыром и маслом. До того будто забытый, голод схватил и потряс желудок, на шаг подтолкнув к столу, но затем, страх попасть в неприятности, оттолкнул на два.

“А если, это всё для кого-то другого? Местного громилы, выбивающего зубы, стоит на него не так посмотреть.