Преломление. Том 3. Черное и белое

Какое право он имел мешать ей, когда и ей наконец-то перепала толика счастья?!

– Ниджи… Твое лицо… – услышала она дрожавший от волнения голос Рэма.

Пустота, охватившая Ниджи секунду назад, исчезла – на смену ей пришла злоба. Вены девушки набухли и стали пульсировать сквозь бледную кожу. Пурпурные нити пронизывали все ее тело, разветвляясь и дрожа, словно внутренности порывались выбраться наружу. Ниджи показалось, что в ее голове что-то взорвалось. Кровавая сеть снова застелила глаза. В груди зашипел огонь – словно самый настоящий, а не магический.

Из ее легких, неожиданно для нее самой, вырвался крик, не имеющий ничего общего с человеческим, но это не помогло избавиться от жжения внутри.

«Не поддавайся», – шепнуло что-то в ее голове, но кровь так сильно била по сосудам, что контроль над действительностью терялся с каждой секундой. Мир окрашивался в багряно-пурпурный. Белые комнаты. Яркая жидкость – капающая, перетекающая, струящаяся. Даснор в собственной крови. Эта кровь на ее совести.

Нет, на совести того мудака, который так хотел доказать, что он не тряпка, что убил близкого ей человека.

Ниджи поднялась и вытянула вперед левую руку. У нее не было с собой ни зажигалки, ни перчатки с подачей огня, но в центре ладони образовалось самое настоящее пламя, которое охватило ее пальцы и направилось в сторону Рэма. Тот вспыхнул, и до ушей Ниджи донесся вопль в десятки раз страшнее тех, что она слышала у черного входа в «Ленивого Дракулу». Но в этот раз эти крики не вызвали у нее никакого ужаса.

Скорее, извращенное удовлетворение.

До нее начало доходить, что огонь, сорвавшийся с ее руки, был настоящим. Раньше она могла лишь управлять энергией стихией, забрав ее из доступного источника. Но сейчас все было по-другому. Этот огонь был ее собственный. Огонь души, который объял ее сущность и захватил разум в свои цепкие лапы. Наконец-то ей было не холодно. Наконец-то она все делает правильно. Она свободна! Разве не для этого была создана магия, чтобы ты мог творить без каких-то дурацких ограничений?

Пока объятый пламенем Рэм корчился от губивших его ожогов, Ниджи, окутанная мерцающей фиолетово-красной аурой, убрала ладонь и неспешным шагом направилась к тусклому, которого она еще полгода назад считала самым близким человеком.

Кожу на ее руке неистово жгло, а бетон крыши плавился под босыми ногами, но она не обращала на это внимания. Больше всего на свете она хотела, чтобы Рэм исчез с лица земли и оставил ее в покое.