Блуждающее озеро – 3

Она его выводила из себя и бесила, вызывая в нем клокочущий вулкан эмоции. Еще на свадьбе, когда следил за ней и Эдвардом, понял, что, что – то в ней не так, что – то не правильное или слишком правильное, так и не смог тогда определить. За то сейчас он осознал, что его цепляла: она свободна и независима, ведет себя так, как считает нужным и говорит то, что думает. И Сторки ее не ограничивают ни в чем! И это еще сильней закрепило в нем веру, что именно она посланница.

– Что Вас, Ваша Величество, Великий Провидец не намерено вел в заблуждение.

– Леди Алиянна, вы так уверено себя критикуете и утверждаете, что не являетесь посланницей богини, – с некой долей иронией произнес он, – что я вынужден попросить доказать это.

В кабинете раздался шум негодования и возмущения.

– Вы не верите и ставите под сомнение мое слово? – задала она с ехидством каверзный вопрос. – Или хотите предложить мне … обнажиться, чтобы Вы лично могли убедиться, что у меня нет третий ноги и лишних пар рук? – От такого вызывающего вопроса, Ролан остолбенел, а у Леланда отвисла челюсть, шокировано уставившись на нее.

Леди Изабель единственная, кто не сдержалась и засмеялась. Остальные старались держать невозмутимость, но их выдавали глаза, в которых так и плескался смех, готовый вырваться наружу.

– Я этого не требую, леди Алиянна, – замораживающим тоном, проговорил он сквозь зубы, идя на попятную. Подобного поворота событий, он не ожидал, и его глаза заледенели, – достаточно будет сделать оборот и продемонстрировать нам свою вторую ипостась.

– К сожалению, я не могу это сделать, – чем вызвала на его лице довольную и победную ухмылку. – Видите ли, Ваше Величество, моя вторая ипостась весьма ядовита, обладает ядовитыми клыками и раздвоенным жалом, плюется ядом на несколько сот метров и самое печальное, противоядия не существует! А Вы и Ваш брат, являетесь правителями целого народа, и я не могу себе позволить, так жестоко обойтись с Вами и вашим народом.

– Вы так радеете за нас и наш народ, леди Алиянна? – с сарказмом поинтересовался он, хотя его глаза швыряли молнии, а внутри все бурлило от негодования.