Жена поневоле

Избавился от твоего брата!

– Отъезжаем! – хмуро бросает Циклоп водителю и захлопывает дверь.

Я нажимаю на кнопку стеклоподъёмника, услышав последнее предложение Налимова:

– Налимов, «Инвест-строй»! Позвони… Я…

– Закрой окна. Заблокируй двери! – командует водителю Циклоп.

Стекло ползёт вверх. Дверь блокируется до щелчка. Налимов остаётся позади. Я оглядываюсь на него. Он не выглядит как человек, упустивший возможность. Он выглядит довольным, выполнившим своё дело. Ведь ему удалось зародить подозрения в моей голове.

Причастен ли Багратов к исчезновению моего брата? Вдруг Налимов не солгал? Вдруг я буду считаться женой… убийцы брата?

* * *

В клинике, куда привозит меня Циклоп, уже ждут меня. Обслуживание на высшем уровне. Циклоп всюду следует за мной.

Офтальмолог внимательно изучает результаты анализов, переданные ему. В предыдущей клинике у меня брали все необходимые анализы. И если сейчас хирург решит, что со мной всё в полном порядке, меня сразу положат под нож.

Я повторяю себе, что операция по коррекции зрения проводится без крови. Всё делают лазером, как объяснил мне хирург. Но от его объяснений меня всё равно потряхивает.

Изучив анализы и показания приборов, хирург даёт разрешение – можно оперировать хоть сейчас. При этом врач вопрошающим взглядом смотрит на Циклопа, ожидая его согласия. Его, а не моего. Моё мнение в расчёт не берётся, ведь Багратов уже оплатил услуги, и они должны быть получены в полном объёме.

– Подготовьте Багратову.

Медсестра ласково прикасается к моему локтю. Я хмурюсь, только сейчас понимая, что обращение «Багратова» относится ко мне, а не к кому-то другому. Божечки, когда я успела стать Багратовой и согласиться на кошмарную операцию?

Меня заставили переодеться в больничную рубашку. Я ищу выход из этой ситуации. Но выхода нет. Поблизости маячит Циклоп. Он верно считывает моё напряжение и желание смыться.

– Не выйдет. Даже не думай.

Циклоп проводит меня до смотровой. Дальнейшее напоминает дурной сон.

Меня настолько сильно трясёт от страха, что я едва ощущаю себя живой. Мне закапывают в глаза анестезирующие капли и обещают, что как только они подействуют, меня проводят на операцию. Я собираю всё своё мужество в кулак, но потом решаю улизнуть. Я осторожно встаю и крадусь на выход.

Страх иррационален, и он толкает меня на безумство. Я покидаю комнату в одной рубашке и в одноразовых тапочках. Крадусь по коридору, словно воришка.