Завещание 2. Регина

После молча развернулся и пошел к машине. Настроение слегка поднялось.

«Что ж, ципа, я рад, что у тебя такая подруга, – улыбнулся я своим мыслям. – Теперь ты можешь строить целку столько, сколько твоей душе будет угодно. У меня под боком будет услужливая собачонка, всегда готовая предоставить мне в пользование все свои мокрые дырочки», – с этими мыслями я сел в машину и уехал в ночь.

Глава 7

Регина

Два дня Илья не встречал меня у общежития. Два дня я не встречала его в академии. Два дня я не находила себе места.

Чувство необъяснимой вины боролось во мне с уверенностью, что я поступила правильно.

Я уже говорила, что не была ни недотрогой, ни ханжой. Просто на мою «крепость» пока никто не посягал. Но вот нашелся захватчик. Первый и пока что единственный. И вместо того, чтобы встретить его хлебом и солью, кинуться к нему на шею с распростертыми объятиями, я забаррикадировалась в этой самой крепости и заняла оборонительные позиции, готовая в любой момент открыть огонь по нападающему. А потом, победив и прогнав захватчика, вновь стоять у раскрытых ворот своей крепости и кричать в сторону горизонта:

– Вернись!

Только он, единственный кто осмелился покуситься, ускакал уже слишком далеко, чтобы услышать мой отчаянный вопль.

И что это тогда такое? Раздвоение личности? Какой-то внутренний диссонанс? Почему мне так сильно хочется его внимания, а когда он пытается зайти дальше, что логично, я в ужасе столбенею от его намерений?

Вот мужчины порой жалуются, что они никак не могут понять женщин.

Это, спешу сообщить, совершенно бесполезное занятие – ведь даже сами женщины порой не могут понять самих себя. Куда уж противоположному полу?

И это был тот самый случай. Мне хотелось, чтобы Илья неожиданно вышел из-за ближайшего поворота, столкнувшись со мной, и мы, наконец, поговорили. Поговорили спокойно, без эмоций и все выяснили. Пришли бы к какому-то решению вместе. Хотелось бы верить, что положительному.

Но потом я вспоминала те слова, что он сказал мне напоследок, как повел себя перед уходом, и тогда хотелось больше не видеть его никогда.

Не встречаться вообще, забыв все, что было, словно сон. Местами сладкий, а местами страшный.

В этом и заключался диссонанс моих внутренних противоречий.

* * *

Я шла по коридору академии, уткнувшись в конспект. Предстоящий семинар был для меня слишком важен, чтобы отнестись к нему посредственно. А я, не сказать, что плавала в теме, но и на «пятерку» свои знания не оценивала.